Самохвалов сначала подошёл к этой деревянной, но по виду, монолитной и толстой двери и подёргал её за блестящую металлическую ручку. Заперта, даже не шевелится.

– Сидоров! – крикнул Самохвалов и вскинул автомат. – Отойди-ка назад, я сейчас отстрелю замок!

За дверью послышались удаляющиеся частые шаги: это Сидоров отбежал от двери.

– Спрячься где-нибудь! – посоветовал Самохвалов. – Стреляю!

– Стреляй! – разрешил Сидоров.

Самохвалов выпустил короткую очередь по замку, и он, выплёвывая искры и детали, разлетелся вдребезги. Дверь медленно отъехала назад, освобождённый из «фашистского плена» Сидоров выпорхнул на волю.

– Пётр Иванович! Василий Николаевич! – сержант на радостях лез ко всем обниматься. – Григорий Григорьевич! – узнал он Синицына. – Ура, наконец-то! А то, я думал, что состарюсь тут, у них… Ой, – вдруг замялся Сидоров. – У меня тут сосед есть. Его куда-то в соседнюю кутузку забили. Мы с ним через стенку перестукиваемся. Надо бы и его вытащить, пока они не пришли, а то загнётся тут.

– А кто это – «они»? – серьёзно переспросил милицейский начальник, а фонарик у него в руке потухал, потухал…

– Да черти эти полосатые! – пробормотал Сидоров. – Всё грозились над нами эксперименты провести. «ГОГР», наверное, тут поселился – не иначе!

– Нету чертей! – постановил Недобежкин. – И «ГОГРа» больше нету. Давай соседа выручать, а то фонарик этот скоро – ёк!

– Они арестованы? – удивился Сидоров.

– Убиты! – развеял все сомнения Недобежкин и вступил в эту тесную клетушку без мебели, что служила временным пристанищем сержанту Сидорову. – Давай, Сидоров, стучи ему в стенку!

Сидоров постучал в стенку кулаком, и тут же раздался ответный стук: сосед не спал и не умер, а сразу же ответил на призыв, который бросил ему Сидоров.

– Тут вот, вентиляционная шахта есть, – Сидоров показал на большую решётку, что была привинчена к стенке там, ближе к углу. – Только решётка припаяна. Я пытался её отодрать, но не смог.

– Скажи соседу, чтобы пока от решётки отошёл, – предупредил Самохвалов, собравшись отстрелить и решётку.

Сидоров опять забарабанил в стенку и, услышав ответный стук, закричал:

– Эй, от решётки отползи пока! Мы сейчас её снимем!

– Отошёл! – послышался очень тихий, заглушённый толстой стеной голос.

Самохвалов начал стрелять в решётку. С решётки летели искры, она лязгала, тряслась, но не отваливалась.

– Чёрт! – буркнул Самохвалов, опустив грозное оружие. – Ребята, помогите!

Коваленко и Бобриков широкими богатырскими шагами приблизились к злополучной решётке и принялись вместе с Самохваловым сбивать её своими крепкими ботинками. БАХ! БАХ! БАХ! ХРЯСЬ! Наконец-то решётка была устранена, сорвалась с насиженного места и с лязгом рухнула на пол, помятая и никому не нужная.

– Иди сюда! – крикнул в темноту образовавшегося лаза Сидоров. – Сейчас, переползёшь ко мне, а у меня дверь открыта!

– С моей стороны тоже решётка! – заканючил с другой стороны стенки сосед Сидорова. – И тоже запаяна.

– Ничего! – не унывал Самохвалов и зачем-то полез в этот лаз между одной «кутузкой» и второй со своим автоматом наперевес. Его замысел прояснился только тогда, когда из лаза послышались гулкие удары: Самохвалов прикладом автомата пытался вышибить вторую решётку. После нескольких таких геркулесовских затрещин сломалась и вторая решётка. Даже слышно было, как она вылетела и врезалась в непокрытый бетон пола.

– Вылезай! – крикнул Самохвалов соседу Сидорова, и вылез сам.

Сосед Сидорова вылезал долго – то ли он был так неуклюж, то ли так непроходимо толст. Нет, не толст, даже наоборот, отощавший. Однако, когда этот субъект наконец-то выпростался и поднял голову, чтобы увидеть своих освободителей – то сразу же полез назад.

– Стой! – Пётр Иванович поймал его за руку.

Незнакомец начал вырываться, и тогда Серёгину на помощь пришёл Самохвалов. Незнакомец сопротивляться уже не смог: двое на одного, силы не равны. Он был быстренько выковырян из лаза, усажен на пол и узнан. Это был Грегор Филлипс, известный под нелестным псевдонимом «Кашалотова креветка».

– Подорвался! – буркнул ему Недобежкин, а фонарик несколько раз мигнул, грозя затуханием.

Филлипс нехотя встал на ноги и проныл:

– Ммммии!

– Пошёл! – пихнул его Сидоров. – Я думал, что ты мне друг, а ты бандит!

Филлипс был выведен из узилища Генриха Артеррана под милицейским конвоем и поведен по мглистому пустынному коридору.

– Упс! Ребята! – это подал испуганный и взволнованный голосок помятый и ушибленный «суперагент» Ежонков.

– Ну, чего у тебя там, Калеостро? – недовольно проворчал Недобежкин, ускоряя шаг, чтобы успеть выйти на свет дня до окончательного потухания фонарика.