– Чего так долго? – осведомился Пётр Иванович, – Дедуля машину не узнал?

– Да, он всё просился у меня, что бы я разрешил ему набить морду этому, угонщику. А я не разрешил. Сказал, что оштрафую на пятьдесят гривен. Только тогда он смылся...

– Эй! – сержант вспомнил кое-что.

Сначала он нашёл фоторобот толстого похитителя «До...». А потом – подвинул его под сопливый нос Ведёркина.

– Ты его когда-нибудь видел? – осведомился Сидоров.

Ведёркин покачал головой.

– Нет, а кто это? – всхлипнул, размазывая свои сопли и слёзы нетренированным кулаком.

– Ладно, а этого? – Сидоров показал Стёпе Колю.

– И этого не знаю... – подавленно и сокрушённо, словно его уже повели на плаху, прошептал Стёпа и уронил голову на руки.

====== Глава 24. Где Синицын? ======

Стёпа занял своё законное место в КПЗ, а Пётр Иванович и Сидоров поехали домой к Синицыну. Поднялись по ступенькам на второй этаж. Вот она, металлическая дверь квартиры Григория Григорьевича, обитая вишнёвым дерматином. Кругленькая лампочка сигнализации, вделанная в дверную лутку, не горела. Значит, в квартире кто-то был. Серёгин нажал кнопку звонка. За дверью послышались шаги.

– Гриша, это ты? – спросил женский голос.

Внутри у Петра Ивановича всё похолодело. Похоже, Григорий Григорьевич не приходил домой.

– Эт-то я, Пё-пётр Ива-ванович, – выдавил Серёгин. – П-помните, мы с вами в лес ездили прошлым летом?

Дверь открылась. На пороге в домашнем халате и в тапочках – «зайчиках» стояла жена Синицына, Люся.

– Гриша на работе ещё? – осведомилась она. – Заходите, не стойте на пороге...

Она отошла в сторону, пропуская гостей. Оба сына Синицына уже ушли в школу. Люся делала уборку в их комнатах.

– Разбросали... – виновато потупилась Люся. – Мальчишки вчера в Джека Воробья играли...

Она привыкла к тому, что Григорий Григорьевич мог задержаться на работе на всю ночь, и даже дольше. Не звонит – значит, много дел. Люся и представить себе не могла, что её муж исчез.

Когда Пётр Иванович, наконец, нашёл в себе силы сказать ей об этом, Люся сначала не поверила. Она принялась звонить Григорию Григорьевичу на мобильный, только когда оператор несколько раз повторил, что с абонентом нету связи, Люся расплакалась.

– Мы найдём его, – уверял Люсю Пётр Иванович, хотя сам был в этом не уверен.

Единственным ключиком к загадке похитителей оставался Крекер. Но он всё продолжает валять дурака. От него не добились ни одного серьёзного слова – всё баловство какое-то...

От Люси Пётр Иванович узнал, что Григорию Григорьевичу никто не угрожал, ничего от него не требовали. По крайней мере, он ничего об этом не говорил. Ни жене, ни самому Петру Ивановичу...

– Он вечером всегда в один и тот же магазин заходил, – говорила Люся сквозь слёзы. – «Засядько», напротив рынка. Вы, наверное, знаете, красивый такой, белый, окна большие. Его сразу видно...

Пётр Иванович знал. Он тоже заходил иногда в этот магазин. И видел, как бедных продавщиц заставляют лезть на крышу и отмывать от грязи его пластиковый купол.

Решив не терять времени, Пётр Иванович и Сидоров отправились прямиком туда, в магазин, который по настоящему назывался не «Засядько», а ПТК «Шахтёр», Магазин номер двадцать семь.

На этот раз на куполе никого не было. Милиционеры зашли внутрь и очутились в плену кондиционера. Он висел прямо напротив входа и дул прохватывающим сквозняком. В хлебном отделе, куда обычно заходил Синицын, выстроилась длиннющая очередь из ругающихся пенсионеров. Низенькая продавщица, которую даже за прилавком не видно, принимала товар. Грузчик приносил ей через служебный вход деревянные лотки с хлебом. Продавщица пересчитывала их по-быстрому и забрасывала в белые металлические сетки.

– Вообще-то вас должно быть двое! – противно верещала одна старушка. – Один должен принимать товар, а второй – отпускать.

Продавщица сунула ей буханку хлеба и городскую булку, швырнув в кассу двугривенный, лишь бы только она ушла.

Пётр Иванович и Сидоров подождали, пока продавщица примет товар. А потом протолкались в начало очереди, осыпаемые недовольными возгласами пенсионеров.

– Вот, лбы, без очереди лезут! А женщин кто пропустит?!

– Так, милиция! – Пётр Иванович достал своё удостоверение.

При слове «милиция» пенсионеры разом отпрянули, посторонились. Продавщица вздрогнула и попятилась вглубь отдела, побледнев, как полотно. Когда Пётр Иванович спросил про Синицына, она слегка ожила, порозовела.

– Да, он каждый вечер приходит. И вчера был, перед самым закрытием, прибежал, хлеб купил.

Значит, где-то около восьми, вечера Григорий Григорьевич ещё не столкнулся с преступником, – отметил Пётр Иванович, выходя из магазина. Они с Сидоровым проголодались, накупили в том же магазине, чего попало: булок, мороженого, шоколадок. Жевали на ходу. Они прошлись тем маршрутом, по которому майор должен был идти от магазина на троллейбусную остановку. Он лежал через улицу Владычанского, где почти не было фонарей.