Но кто особенно отличился в подготовке праздника, так это родственницы Сириуса. Если еще вчера не было даже намека на угощение, то теперь все горизонтальные поверхности просто ломились от всякий лакомств. Андромеда и Молли откликнулись на призыв о помощи со всей душой — тут были тыквенные, вишневые, яблочные и шоколадные пироги, домашняя пастила, тянучки, пирожки с мясом и грибами, курино-сырный пирог от Молли и воздушный рисовый пудинг от Меды. Совы чуть не надорвались от этой ноши, так что когда Сириус и Джеймс явились за посылками, птицы чуть не заклевали их до смерти. Но дело того стоило. Теперь все это расточало аппетитные запахи и ожидало только той минуты, когда стопка бумажных тарелок, наколдованная из старых эссе по истории магии, попадет в руки голодных подростков...

— Идет! — взвизгнула Алиса, пулей врываясь в гостиную и захлопнув за собой портретный проем. Полная Дама страшно возмутилась, но девочке не было до неё дела. — Вы готовы?

— Да! — Джеймс смахнул с волос конфетти и перемахнул через диван, приземляясь аккурат возле Алисы. Ремус сдернул с каминной полки Живоглота, который уже трижды покушался на букет, Питер лопнул шарик.

— А где пирог?! — всполошилась Алиса, увидев Джеймса с пустыми руками.

Они оглянулись. Как раз в этот момент Роксана и Сириус заканчивали зажигать свечки на изысканном праздничном торте авторства Андромеды Тонкс.

Сириус в последний момент успел сунуть торт в руки Алисы, Джеймс шепнул «Нокс!», свет погас и тут же портретный проем распахнулся.

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ТЕБЯ-Я!

Лили, явившаяся в компании Мэри и близнецов, ахнула и закрыла рот ладонью.

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ТЕБЯ-Я...

Она заливисто засмеялась, но в шуме всеобщего, отчаянно-фальшивого пения этого не было слышно и согнулась, хлопнув себя по коленям, чтобы потом подпрыгнуть и снова закрыть лицо руками. Близнецы и Мэри тут же подключились и пение стало еще ужаснее и громче, но всем было плевать.

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МИЛАЯ ЛИЛИ-И-И...

Джеймс громогласно кашлянул.

— ПОЗДРАВЛЯЕМ ТЕ-ЕБЯ-Я-Я!

Все захлопали и Сириус с чувством лопнул пару хлопушек (бывшие черновики по трансфигурации), так что всю гостиную осыпало дождем из конфетти (домашняя работа по зельеварению) пополам с мерцающей пыльцой фей (Алиса).

Торт подплыл к смеющейся Лили.

— Давай, малышка, одно желание! — Джеймс обнял её за шею, притягивая к себе. Прошептал на ухо: — Если хочешь, я тебе помогу.

— Это ты? — выдохнула она, сияя как Люмос Максима. Похоже, теперь она не сомневалась, что праздник изначально был отличной идеей.

— Я, — гордо сказал Джеймс и небрежно махнул на толпу рукой. — With a little help of my friends.

Все засмеялись.

Лили склонилась над тортом, придержав волосы и задула свечи. Ей удалось это сделать без проблем, даже несмотря на то, что когда она набрала воздуха, Джеймс, Сириус и Ремус, не сговариваясь издали оглушительный чих, чтобы её подколоть.

Потом было много музыки, танцев и прочей ерунды, которая является неотъемлемой частью любой вечеринки. Кто-то объедался тройными порциями домашних пирогов, кто-то напивался медовухой, кто-то болтал, кто-то танцевал, смеялся, лизался по углам. Потные, веселые, громкие гриффиндорцы и кучка залетных гостей с других факультетов. Сириус и Роксана, которые на прошлой вечеринке только и делали, что тискались и облизывались в кресле, сидели на диване укуренные в хлам и с самым серьезным видом играли в взрыв-шашки. Ход игры их мало волновал, но когда шашки взрывались, оба начинали дико ржать, и чем больше шашок взрывалось, тем веселее им становилось.

Неподалеку от них Питер изо всех сил подкатывал к Мэри, которую его попытки явно раздражали, и она отодвигалась все дальше и дальше, болтая с подружками и поедая торт, полуголый Гидеон зажигал в центре танцпола, Бенджи раскопал запас хлопушек и взрывал одну за другой, музыка орала голосами битлов, а виновница торжества тем временем, давясь смехом и шикая, втащила Джеймса Поттера в спальню мальчиков. Джеймс захлопнул за ними дверь, обрывая шум и голоса гостиной.

Сначала они просто целовались у двери, сопя и тискаясь. Лили едва слышно постанывала, Джеймсу тоже было неплохо. Потом она начала расстегивать пуговки на рубашке, Джеймс сорвал с себя футболку и торопливо помог Лили справиться с юбкой.

— Ого! — выдохнул он, оценив новое белье, почти такого же цвета, как её кожа, кружевное и прозрачное.

Лили, судя по всему, было не до комплиментов. Она притянула его к себе, и они снова схлестнулись. Она была такая горячая, такая заведенная, что у Джеймса даже руки дрожать начали — так он её хотел. Но сегодня был её день. Он пообещал себе, что это будет её день.

— Стой, подожди, Эванс, — он перехватил её пальцы на пряжке ремня. — Не так.

— А как? — она прижималась к нему лбом, носом, трогала его губами.