— Эсми, прошу, не беспокойся об этом. Покупка необходимых вещей не составит никаких проблем. Я заказал тебе платья, несколько пар обуви, чулок и… э… комплекты нижнего белья, — смущённо добавил он. Золотистые глаза опустились на лесной настил, а Эсми прикусила губу.

«Не знаю, что ужаснее: быть новорождённым вампиром или сожительствовать с доктором своих мечт, который покупает нижнее бельё».

Они не спеша проследовали к старому домику; к тому времени Эдвард уже находился внутри. Утренний туман ещё висел над землёй. Эсми старалась контролировать эмоции, но сознание уже овладело ею и вернуло в размытые изображения, где она держит на руках маленького мальчика в голубом одеяле.

Девушка замерла посреди дворика, парализованная воспоминаниями о смерти сына.

Карлайл в замешательстве обернулся к ней.

— Ты не хочешь посмотреть на платья? — устало спросил доктор.

Из груди Эсми вырвался крик, глаза зажмурились в агонии от мыслей, что врывались в обновлённое и обострённое сознание. Воспоминания о новорождённом малыше и о нескольких совместных часах снова и снова проигрывались в голове. Эсми вспомнила, как врачи сообщили о его смерти, как она подписывала бумаги на захоронение сына на кладбище у часовни. Вспомнила, как ей передали носочки и чепчик, светло-голубой цвет въелся в подкорку.

Карлайл успел подхватить Эсми прежде, чем она упала на слякотную землю, сильные руки надёжно удерживали её. Он крепко сжимал руки любимой женщины, а глаза полнились беспокойством.

— М-мой малыш, — ревела девушка, медленно прикрывая насыщенно-красные глаза с проплывающими мимо картинками умершего сына.

— О, Эсми. Прости, но я расскажу тебе об этом позже.

Мёртвое сердце Карлайла дрогнуло. Он обнял Эсми, на время ограждая её от боли. Зазывающий мужской аромат так привлекал, что сложно было сосредоточиться на чём-то ином в крепких объятиях Карлайла. Ирония приобретала неоднозначный оттенок: Эсми наконец оказалась в компании прекрасного доктора из фантазий, но была обречена на вечную жизнь монстра… без сына.

***

— Выглядишь лучше, — произнёс Карлайл, присаживаясь к Эсми на софу. Оторвав взгляд от книжки, она слабо улыбнулась попытке доктора завести разговор.

Словно омертвевшая, девушка не желала много говорить. Эдвард на весь день отправился в город за покупками для неё, что немало смущало. Сожительство с двумя мужчинами за несколько недель показалось ей оскорбительным, ведь они оба были не женаты, что противоречило всем нравоучением матери. От этих мыслей рука дёрнулась к щёкам, которые, казалось, должны зардеться румянцем, но Эсми вовремя опомнилась, что уже никогда не сможет покраснеть.

Карлайл открыл свой кожаный чемоданчик и принялся перебирать больничные бумаги, время от времени украдкой поглядывая на Эсми, которая то и дело бросала взгляд на часы — Эдвард задерживается уже на несколько часов. Не то чтобы ей не нравилось находиться наедине с Карлайлом, нет, он был хорошей компанией, но мысль, что она сидит один на один с мужчиной, который когда-то являлся предметом её фантазий, не давала покоя. Даже жить под одной крышей было чем-то из ряда вон выходящим.

Эдвард и Карлайл настаивали, что ей нужна женская атрибутика; Эсми же уверяла, что и так всё прекрасно. Однако один взгляд на ванную комнату переубедил девушку. Оба мужчины пользовались всего одним куском мыла. Когда Эдвард увидел мысленный ужас Эсми, он предложил ей передумать, и она робко смягчилась, попросив только самое необходимое: шампунь, масло для ванны и гигиеническую пудру.

Девушка вздохнула и, перевернув страницу романа, постаралась успокоиться. Пока она ненавидела себя за доставляемые неудобства, Эдвард выяснил, что ей противопоказано страдание в одиночестве. Вместе с Карлайлом он уверял её, что такие пустячные покупки не сильно повлияют на их бюджет.

— Я просто не хочу тратить деньги… Чувствую себя глупо от одной мысли, что мне что-то нужно, — наконец призналась Эсми Эдварду.

Её скромность только позабавила юношу.

— Ты должна понять. Представь, сколько денег мы накопили, будучи вампирами. На еду не тратимся, на домашний скот тоже, нам не нужны лекарства, да и одежду мы покупаем редко. Вкладываем деньги только в книги и машину, — перечислял Эдвард. — Карлайл, прежде чем я присоединился к нему, проработал доктором несколько столетий и потратил меньше денег, чем имеет сейчас.

Но даже после этого Эсми чувствовала себя обузой для доктора и его приёмного сына.

— Эдвард скоро должен вернуться, — внезапно сказал Карлайл, проследив за взглядом девушки.

Эсми посмотрела на доктора и удивилась — выражение его лица было… печальным.

— Правда? — пожав плечами, спросила она.

Незнакомые эмоции отразились на лице доктора, и Эсми обеспокоенно взглянула на него. Карлайл оказался таким милым, что она была навечно благодарна за его терпение и доброту.

— Карлайл? — не дождавшись ответа, окликнула девушка.

Он взглянул на неё, натянуто улыбнувшись, и нервно поёрзал на месте.

— Я-я… Эм. Думал, что ты ждёшь его возвращения, — ответил доктор.

— Ну, да… Мне неловко, что Эдварду пришлось идти в магазин из-за меня, но… — Эсми, смутившись, замолчала.

Прочистив горло, Карлайл выглянул в окно гостиной. В камине треснули горящие поленья, слегка напугав обоих. Если бы у Эсми было сердце, оно бы сейчас вырвалось из груди от одного взгляда на напряжённого доктора. Карлайл снова выдавил улыбку и, взяв книгу, углубился в чтение.