Это была не первая неловкая ситуация. Несколько раз, проводя время с Эдвардом, Эсми замечала, что Карлайл старается держаться неподалёку. Если честно, то она чувствовала себя ужасно неловко и смущённо, понимая, что у неё остались чувства от девчачьей влюблённости. Когда они оставались наедине, эти ощущения возникали вновь.

Эдвард, как бы ни затруднял положение его дар, доставлял меньше неудобств. За прошедшие недели Эсми лучше узнала юношу и с готовностью окуналась в эту дружбу, когда Карлайл уходил на работу. В библиотеке Эдвард брал для неё — как сам он их называл — «девчачьи» книги и даже начал учить играть на пианино. Он выслушивал живые и стеснительные мысли Эсми об его отце и любезно ничего не сообщал доктору. Также юноша знал, как одиноко и скучно целыми днями сидеть в этом доме, отчего старался развлечь девушку. Они стали хорошими друзьями.

Карлайл же был другим. Обычно, возвращаясь с работы, он заводил исключительно благовоспитанные беседы, несколько устаревшие в отношении женщин. Сердце рвалось из груди, когда доктор с учтивой осторожностью подбирал слова, чтобы спросить о проведённом в четырёх стенах дне. Ко всему прочему он становился всё угрюмее, каждый день по возвращении домой обнаруживая Эсми с Эдвардом. И не нужно было читать мысли, чтобы понять – доктор ревнует. Чем больше Эсми думала об этом, тем больше чувствовала неловкость.

«Карлайл считает, что у меня есть чувства к Эдварду? Смешно, глупо даже думать об этом, но…»

Эсми вздохнула и перевернула непрочитанную страницу романа. Пока Карлайл рядом, сконцентрироваться не получится. Однако она усердно делала вид, что увлечена книгой, виновато игнорируя косые взгляды доктора. Сколько Эсми себя помнила, она всегда представляла на месте главных героев романов неотразимого Карлайла.

***

Неделю спустя Эсми осталась одна с Эдвардом, который обучал её простым прогрессиям аккордов на пианино. Совершенный вампирский разум запросто запоминал всё, но сосредоточиться на игре было проблематично. Взгляд то и дело метался к настенным часам, отсчитывая минуты до возвращения Карлайла.

— Ближайшие три часа он дома не появится. У тебя ещё есть время помыть волосы, Эсми, — сказал Эдвард; кривая усмешка исказила его губы. Не докучая зрительным контактом, он принялся извлекать из клавиш мелодию. Эсми шутливо толкнула юношу, используя лишь малую часть силы.

— Эдвард, — упрекнула она, в глубине души благодаря Бога, что не может покраснеть.

— Да, но я всегда знаю, что про себя ты покрылась румянцем, — в ответ кольнул юноша. Эсми закатила глаза цвета охры, отчего на место усмешки пришла полноценная ухмылка.

«Он почти не разговаривает со мной… И кажется таким нервным, когда я рядом», — с грустью думала она больше для себя, чем для Эдварда.

Эдвард неловко кашлянул, улыбаясь уголком губ. Эсми пытливо уставилась на юношу, опершись на пианино.

— Что?

Эдвард звонко загоготал, подпрыгнув со скамьи.

— Ты и вправду такая глупая, Эсми Плат? — спросил он с шальным взглядом. — Ты правда не понимаешь? Пожалуйста, скажи, что это шутка, а твои мысли обманывают меня.

— О чём ты? — произнесла девушка, разворачиваясь на скамье, и нервно улыбнулась, смущённая своим глупым поведением. Эдвард просто смеётся над ней. — Эдвард Каллен! — возмущённо оборвала она.

Лицо юноши стало серьёзным.

— Эсми, ты не можешь не знать. Карлайл… он… он никогда не находился так близко с женщиной. Но… Он обратил тебя, чтобы… Я не могу разглашать эту тайну, но…

— Эдвард, пожалуйста! — перебила Эсми, во взгляде которой читалась мольба.

Юноша вздохнул, что-то решая про себя.

— Эсми… Карлайл тот человек, который несколько столетий был одинок. Ты запала ему в память ещё в Огайо и… Он изменил тебя в надежде, что… ну… Эсми, ты же не думаешь, что он проведёт вечность в одиночестве?

— Наверное, нет. Так, значит, он изменил меня для… себя? — медленно спросила она.

Эдвард со вздохом вернулся на скамью.

— Не пойми меня неправильно, Эсми, но, даже если ты не ответишь взаимностью, Карлайл всё равно примет тебя в семью с распростёртыми объятиями. Хотя… Не знаю, как долго ещё смогу терпеть эту нелепость. Я вижу твои чувства, его чувства… И боюсь, что попросту с ума сойду, если вы не прекратите глупые игры.

Эсми с открытым ртом смотрела на Эдварда. Теперь всё стало ясно.

— Карлайл изменил меня для…

— Да, он изменил тебя в надежде, что ты станешь его парой, — наконец выдал Эдвард.

***

На этой же неделе, несколькими днями позже, Эдвард, дав Эсми знак, извинился и отправился на пробежку перед рассветом. Карлайл заметил их немой обмен взглядами и, стоило юноше удалиться в предутренний час, тут же почувствовал себя неуютно.

Эсми присела на своё привычное место на софе; Карлайл сидел на кресле у камина. Обычно он читал, но, к удивлению девушки, доктор смотрел на огонь.