Приказав, Гуркину идти на помощь третьей роте, Бурцев вместе с комиссаром несколько минут стоял около тела Чикунды, прислушиваясь к нарастающему гулу канонады. Каждому из них все еще хотелось поверить, что артподготовка ведется где-то на другом участке. Но убедившись, что это не так, они торопливо зашагали по только что проторенной лесной тропинке в сторону реки.

Впереди, около взорванного моста, нарастала перестрелка. Слева, с противоположной стороны дороги, гулко бил крупнокалиберный пулемет. Оттуда же часто доносились очереди немецких автоматов. Над рощей время от времени взвивались в небо ракеты, синим светом озаряя верхушки деревьев.

Отыскав командира третьей роты, Бурцев узнал, что после того, как был взорван мост, несколько головных автомашин круто свернули с дороги влево и, ломая мелкий кустарник, углубились в лес. Но отъехать далеко им не удалось, они вскоре застряли в рыхлом снегу. Орудийные расчеты и шоферы выскочили из кузовов и заняли удобную позицию вдоль крутого обрыва реки. Они сейчас и обстреливали залегших вдоль дороги пограничников.

Прикинув что к чему, комбат приказал взводу Голубева пробраться незаметно через лес и ударить по уцелевшей группе с фланга.

— Главное, — сказал Бурцев, — уничтожить пулемет. И как можно бысгрее.

Разведчики Голубева, низко пригибаясь, начали перебегать через дорогу. И тут же над ними с шипеньем понеслись трассирующие пули крупнокалиберного пулемета.

Бурцев залег за деревом рядом с Гуркиными и, взглянув на его раскрасневшееся лицо, спросил:

— А ты ведь никак из артиллеристов?

— Когда-то служил, — не скрывая удивления, ответил Гуркин. Ему было невдомек, почему комбат во время боя вдруг заинтересовался его биографией. — Только это было давно.

— Ничего, что давно. Давай-ка вот что: возьми несколько бойцов и попробуй вон из той пушки, что стоит у дороги, ударить по пулемету. Авось накроешь…

— А что, это мысль, — обрадовался Гуркин. — Это мы -

мигом!

Закатив орудие в кювет, Гуркин выждал, когда вновь заработает пулемет, и сделал первый выстрел. Над обрывом вырос высокий огненный куст. Снаряд попал точно. Пулемет смолк.

Гуркин приготовился выстрелить еще раз, но в это время со стороны леса раздались частые автоматные очереди. Это открыли огонь разведчики Голубева.

«Молодцы, — подумал Бурцев, — вовремя подоспели!»

Над обрывом, где засели немцы, показалась сначала одна фигура с поднятыми руками, потом вторая, третья…

Голубев приказал разведчикам прекратить огонь и громко крикнул по иемецки:

— Выходи! Сопротивление бессмысленно!

Убедившись, что в них уже не стреляют, немцы начали выползать из-за обрыва. Последним вышел высокий сухопарый офицер. Его длинная тонкая шея была обмотана белым женским платком из козьего пуха.

— Видал, стерва, как вырядился, — сказал сержант, стоявший рядом с Голубевым. — Словно на бал собрался.

Пленных оказалось десятка полтора. У всех уши были повязаны шарфами или полотенцами. На сапоги с широкими голенищами напялены соломенные лапти.

— Это вам не Париж, — сказал Голубев по — немецки, и стоявший рядом солдат, обрадовавшись, что смерть миновала, заискивающе залепетал на ломаном русском языке:

— Мы нет Парис… Мы итальяна. Понимайт… Италь- яна… Рома…

— А почему здесь?

— Наша дивизия русфронт… Мы не хотель… Моя шофер… Понимайт… арбайтер…

— Теперь все рабочие, — сердито сплюнул сквозь зубы сержант. — А когда стрелял, об этом не думал.

Выстроив пленных на дороге, Голубев доложил комбату о своем разговоре с ними, и вдруг глаза Бурцева загорелись радостью.

— Шоферы, говоришь? — переспросил он Голубева.

— Так они сказали, — подтвердил лейтенант.

— Это же здорово! — воскликнул комбат. — А ну уточни, сколько среди них водителей?

Через минуту Голубев вернулся и доложил, что все пленные, кроме офицера, шоферы.

— Хорошо! — сказал Бурцев, все больше зажигаясь только что созревшим замыслом. — Переведи им, что если они будут точно выполнять наши распоряжения, мы гарантируем им жизнь. Короче говоря, они должны сейчас завести машины и вывести их на дорогу. А ты, Гуркин, помоги им со своими бойцами.

Лес наполнился гулом моторов. Подоспевшие на помощь бойцы одну за другой выталкивали громоздкие машины из зарослей, выстраивая их на дороге.

Рядом с шоферами теперь сидели разведчики Голубева, переодетые в немецкую форму. Сам Голубев вместе с немецким офицером и сержантом из своего взвода сел в кабину головной автомашины.

План Бурцева был смел и дерзок. Узнав от пленного офицера, что артдивизион должен был прибыть в село Шишаки для усиления опорного пункта, он решил ворваться туда со своим батальоном на трофейных машинах, с ходе овладеть им и тем самым. сорвать намерение немцев окружить дивизию Пралыцикова.