Сегодня, как всегда, готовые к бою перехватчики Яки — третьи стояли под деревьями сада винтами в поле. Полчаса назад перестал хлюпать дождь. Лейтенант Васюков, сняв сапоги и ремень, расстегнув ворот гимнастерки, уселся на самолетное крыло. Он неторопливо перемалывал зубами крупное яблоко, подобранное в саду, и, как мальчишка, болтал ногами. Желтые портянки с расплывшимися по ним темными пятнами Васюков повесил на лопасть винта, предварительно провернув его. А сапоги положил рядом с собой голенищами в сад, откуда тянуло ветерком, в котором Ивол- гину чудился легкий запах закисшей вишневки.

Хотя дождь перестал, облачность, похоже, не собиралась рассеиваться. До нижнего края было метров двести. В саду еще капало с листьев. Командир эскадрильи собрал летчиков на занятия под навесом в столовой. Васюкова со стажером он на всякий случай оставил возле самолетов.

Тишину иа стоянке нарушал только стук капелей о крылья затаившихся в саду истребителей, изредка — спелый плод, сорвавшийся с ветки, да голос наставника, неторопливо, с шуточками, отвечающего на вопросы неуемного стажера.

— Главное, дорогой, это вовремя вытурить из головы мысль, что и тебя могут сбить. Вколоти лучше себе в башку побольше злости. И жми! Жми, как учили. В авиации — все везде одинаково. Тут у нас разве что нервам пощекотней. По — ученому — психологический фактор острей. Ну, а по — нашему — мандраже. — Васюков улыбнулся. — Понятно объяснил?

«Профессор по преподаванию боевого оптимизма, — подумал Иволгнн, кивнув. — Все шутит».

Васюков доел яблоко, забросил сердцевину в сад, вытер широкой ладонью губы и, перестав болтать ногами, хитро подмигнул:

— Вот так, младшой… У тебя должно получиться. Раз других учил брать быка за рога, сам тоже сможешь. А бога все же моли, чтобы скорее сворачивал небесную муру. Иначе рискуешь вернуться пи с чем в свою Анголу…

Лейтенант замолчал и стал вглядываться в тяжелый ход низких облаков. Облокотясь на плоскость рядом, Иволгнн ждал, когда он заговорит снова. Васюков привязывал его к себе простой и скрытой недюжинной силой, которую лейтенант почти никогда не выставлял наружу. Говорили, что он имел на личном счету сбитых самолетов больше, чем комэск. Да, Иволгина недаром «пристегнули» к нему: туз было чему поучиться.

Не дождавшись, когда наставник перестанет глазеть на облака, Иволгнн тронул его за колено.

— Что нового в тактике вражеских летчиков? Каких финтов от них можно ожидать сейчас?

— Да любых! Ведь я уже объяснял тебе, по — моему… — Васюков любовно похлопал по плоскости машину. — Правда, фриц пошел не тот. На свободную охоту выходит редко. И сам в большую свалку не лезет. На курорт ему пора — нервишки лечить. Но из-за угла еще жалит. Так ужалит — выругаться не успеешь. Да, вот что учти — главное тут у нас…

Неожиданно он вытянул шею, к чему-то прислушиваясь. Иволгин тоже навострил уши и услышал далекий гул, похожий на жужжание шмеля, который медленно приближался, непонятно откуда.

Но Васюков уже определил, откуда наплывал и что это был за гул. Брови его сдвинулись, лицо сделалось пунцовым.

— «Фоккн»! Легки на помине, гады. Сейчас сыпанут, — крикнул лейтенант, вскакивая. — Встретим, младшой. За мной!..

Иволгин видел, как взвились в воздух портянки, сбитые струей от винта. Сам младший лейтенант в это время еще натягивал на плечи лямки парашюта. Он только пошел на взлет, когда васюковская машина уже оторвалась от скольской травянистой полосы, и едва не угодил под бомбы «фокке — вульфов», которые сбросили их сразу после того, как вывалились из-за облаков.

Васюков опередил Иволгина секунд на тридцать, взлетев даже без шлемофона. И эти тридцать секунд обеспечили ему спокойный разбег и позволили выгодно атаковать противника. Атаковать в лоб и первой же очередью из пушки повредить самолет ведущего.

Фашистов появилось четверо. Они вываливались из облаков по одному и видели только, как взлетал Иволгин. А взлет не был гладким. На разбеге пришлось уклониться влево, иначе Як попал бы в свежую, исходившую паром воронку. Хорошо еще, что аэродромное поле покрывала высокая пожухлая трава и колеса не врезались в грунт. И все — гакн, чтобы не скапотировать, Иволгин взлетал с полуопущенным хвостом…

Вторым заходом гитлеровцы намеревались обстрелять стоянку. Но Васюков спутал им карты. Его заметили лишь, когда взорвался их ведущий, и открыли беспорядочный огонь на встречном курсе. Потом при виде второго Яка опять полезли в облака. Но Иволгин успел оказаться выше замыкающего строй «фокке — вульфов» и длинной очередью трассирующих снарядов вынудил ег о вильнуть в сторону и вниз.

Фашист понимал: теперь его спасение только в глубоком с максимальной перегрузкой вираже. Маневрировать по вертикали обоим летчикам не позволяла низкая облачность. Враг, конечно, надеялся на то, что русский летчик не выдержит, сорвется в штопор или что удастся пристроиться в хвост Яку.