Шрифт:
они никак не подходили под размашистый шаг наших
солдат.
Тридцатое июня — день солнечный, ясный, какие не часто бывают в Норвегии. Батальон, представляющий Красную Армию, построился. Команда «смирно». Вся колонна строевым шагом — по улицам норвежской столицы. Вышли на прямую улицу, что вела на центральную площадь, где состоится парад. По обе стороны улицы нескончаемая толпа народа, опоясанная пешей и конной полицией. Вот и площадь, королевский дворец — трехэтажное здание, все ошарпанное за годы войны. Перед дворцом — трибуна, на которой норвежский король Хакон седьмой, американские, английские генералы и военная делегация Советского правительства
— маршал авиации Ф. Я.Фалалеев и генерал В. И.Щербаков — командующий четырнадцатой армией, освободившей Северную Норвегию.
Выступил с речью норвежский король — старик в морском костюме. Он говорил о том, что Красная Армия победила на всех фронтах и освободила норвежскую территорию на севере. Народ Норвегии принял Красную Армию как освободительницу.
Первыми на параде прошли американцы, затем англичане. Прошли как-то неохотно, разговаривая в строю. И вдруг оркестр неожиданно грянул «Москва моя!» Ударили наши строевым шагом, да так, что над площадью пыль взвилась. На трибуне виднелись удивленные лица норвежского короля, американских и английских генералов, и веселые, смеющиеся лица маршала Фалалеева и генерала Щербакова. А батальон, четко печатая шаг, шел через площадь. У многих в строю — болезненные лица, но какая радость в глазах!
Норвежцы кричали и бросились навстречу колонне советских людей. Конная и пешая полиция не выдержала этого мощного порыва народа. Люди бежали рядом с шагающим батальоном, осыпая колонну цветами. Какая-то девушка, вся в белом, бежала навстречу и крикнула по — русски:
— Я люблю вас!
Эти слова повт оряли многие норвежцы.
После парада батальон вернулся в казарму, туда же приехали маршал Фалалеев и генерал Щербаков. Батальон построился во дворе, рядом стали норвежские женщины, они на кухне готовили.
Маршал Фалалеев поздравил всех с Победой и подошел к норвежским женщинам, поблагодарил их за добрую заботу и каждой пожал руку.
Уезжали из Норвегии севастопольцы и все, кто оказался здесь в неволе. Шел пароход Балтийским морем. Глебов, Нестеров, Зорька Родин, Семен Ребров стояли у борта и вглядывались в морскую даль. Когда показалась родная земля, майор Глебов, очень мужественный человек, заплакал. Прошептал:
— Это самый счастливый день нашей жизни…
КРАСНОВ Николай Степанович
Родился 30 декабря 1924 года в Ульяновске. Участник Великой Отечественной войны: воевал на Ленинградском фронте пулеметчиком, при штурме Выборга 20 нюня 1944 года был тяжело ранен. За участие в боях имеет Орден Отечественной войны 1 степени, медаль «За отвагу», другие награды.
Литературным творчеством занимается со школьных лет, на фронте печатал стихи в «дивизионке». После войны учился в Литинституте, на Высших литературных курсах, работал в газете, на радио. В творческом становлении исключительную поддержку оказал Александр Трифонович Твардовский.
Николай Краснов — член Союза писателей с февраля 1949 года. С 1969 года живет в Краснодаре. Он — автор многих поэтических сборников, а также книг прозы: «Двое у реки Грань», «Мои великие люди», «Дорога в Дивное», «Утренний свет», «Дом у цветущего луга», «Кинь — Грусть», «Рус Марья». Лучшие его стихи, а также поэмы, рассказы и повести посвящены Великой Отечественной войне, российскому солдагу — победителю. На эту же тему и новая его книга, ждущая издателя, — роман «Огненное око», в основе которого — юношеская любовь, опаленная войной.
* * *
СТРАНИЧКИ С ФРОНТА
1.
Ляжешь, а постель — шинель сырая, Явь уйдет, смешав цвета и звуки. Снова, снова над передним краем Мать к тебе протягивает руки. Вот и голос материнский слышишь. Как она сюда нашла дорогу? Улыбается. Все ближе, ближе, И… тебя разбудит крик: — Тревога!.. 2. Если б не было зол на солдатском пути, Разве б я кому рассказал, Как на вражеском трупе ворон сидит И выклевывает глаза; Как при виде картины той, Жуткой радостью полнится грудь, И я труп обхожу стороной, Чтобы ворона не спугнуть. 3. Под своим и под чужим огнем, Где войной изрыта вся земля, Мы сошлись — лицом к лицу — вдвоем Биться смертным боем: враг и я… Если б все не вьявь, не на войне, Если б это снилось мне во сне, Я врага не смял бы сгоряча, Я проснулся б, в ужасе крича. 4. Вновь в Россию, к родимым гнездовьям Птиц влечет незабытый уют. Пусть земля обгорела, С любовью Снова тысячи гнезд понавьют. Провожаем глазами пернатых, И зовет нас военный закон: Если враг еще жив, то солдату Вить гнездо по соседству с врагом. 5. Меня подстрелила «кукушка» — Засевший фашист на суку. И больно мне слышать с опушки Любимое с детства «ку — ку». К винтовке бы вмиг приложиться, За все рассчитаться сполна!.. О Боже! При чем эта птица? Ее-то какая вина?.. 1944 г. Действующая армия. Ленинградский фронт.* * *
И какие ж красавицы На Руси росли! Косы толстенные, в руку, Почти до пят. Ноги, не знавшие обуви, От росы красны. Ситцы — излюбленный их наряд. В праздности ни единого дня. Все-то умели: Ткать, молотить и коня взнуздать. Шли к роднику Не с одним ведром, а с двумя, Чтоб не страдала Девичья стать Им бы счастья… И за какую вину По их судьбам прошлась Громыхающая беда? Проводили ненаглядных Суженых на войну: Кто — на четыре года, Кто — навсегда. И за теми из них, Кому в благодатном мае Встреча с милым Была суждена, Поднялись незабудки, Иван — да — Марья, Неопалимая купина. А повсюду, Где слезный оставила след Сиротинка войны — вдова, Проросли, Где прострел, Где одолень — цвет, Где полынь, Где плакун — трава.