— Мы это и в другие бараки передадим. Но будь осторожней… Ты пиши. Знаешь, как это нужно, чтобы поддержать наши силы…

Наступила зима — ветры, снежные бураны, но морозы не сит» «ые: в Атлантике проходит теплое течение Гольф- стри. о катит свои волны дальше, к нашему Мурманску. Все чаще смотрели севастопольцы в небо: не прилетят ли сюда краснокрылые самолеты… Говорят, до порта Нарвика — это севернее отсюда — долетает наша авиация, прикрывая англо — американские транспорты, которые везут оружие в Мурманск.

Зимние ночи на севере очень длинные, в два часа дня уже темно. А в небе загорается северное солнце. Яркими вспышками озаряет темное нёбо, разноцветными лентами освещает все вокруг…

— Такие огни, наверно, будут в день Победы, — сказал Нестеров, тяжело поднимаясь по короткой лестнице в барак.

— Победа недалеко. — Отозвался Глебов, он шел следом, отдыхая на каждой ступеньке. — Нашел я обрывок

немецкой газеты, там сообщают, наши войска уже на полдороге между Варшавой и Берлином.

Как хотелось дожить до победного дня!..

А возле ворот концлагеря стоял маленький ушастый ефрейтор и кричал:

— Не задумайте убегать! Крутну вот эту ручку — весь лагерь взорвется!

Да, верно, весь концлагерь заминирован. Если часовому спросонья покажется, что отсюда убегают — все бараки взлетят в воздух… Это придумал «гуманный» комендант.

К той поре его на свежую рыбу потянуло. Доставили лодку на остров. Каждое утро пленные тащили ее с горы к воде, а вечером опять наверх. Но коменданту, видно, надоело таскаться туда — сюда, оставили лодку у воды.

… А на фронте фашистам подходил «капут» — советские войска уже на Одере, восемьдесят километров от Берлина… Ух, с какой злобой конвоиры гоняли севастопольцев, которых заставили таскать камни. Но рано темнеет зимой. Конвоиры построили всех, раз просчитали, второй… И как заорали: — Цвай манн нике!» В строю не было Семена Реброва и его напарника. Когда все таскали камни, они на берегу лодку конопатили и смолили.

Конвоиры загнали всех в бараки. Вполголоса обсуждали здесь: если их товарищи доплывут до материка, куда они дальше? Кругом снежные горы. А может повстречают партизан?..

Собаки на острове залаяли, не лагерные овчарки, откуда-то ищеек привезли. Носились волкодавы по всему острову. И все рвались к берегу, где стояла лодка. Значит, верно, ушли двое в море. Несколько дней их искали повсюду

— не нашли.

. — Горе будет этому лагерю! — кричал комендант.

Всякое горе испытали эти люди, вернее, тени людей. Но сейчас… Несколько дней не выдавали даже того хлеба, что наполовину из опилок. Лежали все в бараках, не поднимаясь. Каждый день выносили мертвых.

Весна сорок пятого. В первые дни мая полуживых севастопольцев вывезли с острова на барже. А на материке — в вагоны, и опять той же дорогой на юг. Вечером на другие сутки были в Осло. Там — никакой светомаскировки, и слышались отовсюду крики людей. Что такое? Но поезд пошел дальше. И на каждой станции в эту ночь слышались крики, и горели огни.

Утром Нестеров проснулся. В доске вагона была трещина, смотрел в нее — стояли на какой-то небольшой станции. Ярко светило солнце.

Загремели замки, дверь распахнулась. И конвоир

сказал:

— Криг ист фертик! — война окончена.

Что тут было! Все обнимались и плакали… Конвоиры, закинув винтовки за плечи, куда-то ушли. А севасто-, польцев обступили норвежцы, указывали на шоссейную дорогу:

— Там комрад…

Наверно, это были товарищи из других лагерей. Все построились, пошли по дороге и запели: «Страна моя, Москва моя…» Но не было силы петь и идти… Сели все. Норвежцы подогнали сюда автомашины, помогли подняться, и помчались машины по дороге.

Показался поселок на берегу фиорда, а возле него — приехавшие товарищи из других лагерей. Нестеров увидел и глазам не поверил — Зорька Родин! Обнялись, смотрели друг на друга, едва узнавали. И поехали все поездом в Осло. Отовсюду собирались сюда освобожденные из концлагерей. И Семен Ребров с товарищем, с которым бежали с острова, были здесь. Тогда они, добравшись на лодке до материка, встретили партизан. Все здесь ожидали возвращения на Родину.

После парада Победа в Москве прошли парады и в других столицах европейских государств. В Осло были американские и английские войска. А народ Норвегии не хотел видеть парад без участия советских войск. Но наши армейские части, освободившие город Киркенес, стояли далеко на севере Норвегии.

Тогда выбрали пятьсот человек из оставшихся в живых по кошщащэям. Обмундировали их, как могли. Одна фабрика срочно изготовила красные звездочки.

Парад Победы, назначенный на тридцатое июня, был назван Днем Союзников. Этот батальон в пятьсот человек, готовился к нему. Маршировали по плацу, но отвыкли от строевой, а норвежский оркестр исполнял свои марши, но