– Справедливо. – Он вытянул сложенный лист бумаги из кармана и бросил его мне.

– Что это?

– Это статья, которая выйдет в «Нью-Йорк Таймс» на следующей неделе. Я хочу, чтобы ты увидел ее первым.

– Я не приму твою авиакомпанию, так что если это печальная попытка заставить меня снова задуматься на данную тему, мой ответ по-прежнему «нет».

– Джейк...

– Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал с Райли, никогда не прощу за то, что сделал с мамой, – произнес я, глядя ему прямо в глаза; гадая, стоит ли он остальной части того, что я хотел сказать. – Но я могу простить тебя за то, что ты – это ты. Хотя, не хочу твою авиакомпанию.

– Я не прошу тебя размышлять о чем-либо. Просто хочу, чтобы ты прочел текст. – Он склонился надо мной и обнял против моей воли. – Мне жаль, и я всегда буду... Помнить это.

Он посмотрел на меня в последний раз и вышел из комнаты.

Во второй раз за несколько месяцев я столкнулся лицом к лицу с каким-то дерьмом, которое не хотел читать, но любопытство еще раз взяло верх. Я открыл конверт и не смог заставить себя отвести взгляд от заголовка статьи, как не пытался:

Правда о рейсе 1872, и как я «потерял» свою жену, как на самом деле построил Элита Эйрвейс, и почему хочу вернуть своего старшего сына.

Выход на посадку С53

Джиллиан

Нью-Йорк (JFK)

– Как, по-твоему, себя почувствовали бы любители литературы в Америке, если бы узнали, что их любимая писательница – неряха? – спросила Мередит, поправляя шторы в моей спальне и тем самым пуская лучи заходящего солнца в комнату.

– Я не неряха, – простонала я, бросая последний экземпляр «Нью-Йорк Таймс» на кровать. – Я просто в депрессии.

Я собрала всю силу воли, чтобы не звонить Джейку, когда прочитала все признания его отца в прессе, когда увидела, насколько негативной была первая реакция СМИ в ответ на всю эту скрываемую ложь. Мне хотелось спросить, как он себя в связи со всем этим чувствует, может ли теперь хотя бы задуматься о том, чтобы простить свою семью.

Но опять же, так как это он, вероятно, столь быстро внес меня в «черный список» его посетителей в больнице, не думаю, что Джейк в любом случае принял бы мой телефонный звонок.

– Ты не в депрессии, Джиллиан. Ты жалкая. – Мередит продолжала болтать, поднимая мою одежду с пола и бросая ее на кучу в углу. – Эти все штуки в стиле Джекила и Хайда – улыбки на камеру в течение дня и бесконечные слезы по ночам, с этим нужно завязывать.

– Завтра. – Я перевернулась на другой бок. – Обещаю, мне будет лучше завтра.

– Тебе будет лучше сегодня вечером. – Она сдернула с меня одеяло. – А еще ты начнешь писать следующую книгу, знаешь, ту, что должна выйти через шесть месяцев, ту, о которой твой агент постоянно «интересуется». И как твой друг, я дам тебе пару часов похандрить, но затем мы выберемся из этой квартиры.

– И куда же?

– На вечеринку. – Она бросила на меня взгляд с подтекстом вроде «Ты серьезно хочешь задать этот вопрос?» – Куда же еще? Помнишь, как ты была убита горем, когда вы с Беном порвали?

– Нет. – И правда, я не помнила...

– Ага, ну, я помню, – сказала она. – И то, как ты покончила с ним так же, как покончишь с Джейком. Я не могу больше выдерживать твою ежедневную вечеринку жалости к себе.

– Ты не можешь заставить меня заняться сексом на одну ночь. – Я увернулась от брошенной ею подушки. – Я не готова к этому.

– Поверь мне, я усвоила урок. Ты и одноразовый секс не работаете. Я лишь предлагаю пойти на вечеринку – что-то не связанное с книгой, что-то не касающееся Джейка, чтобы ты могла начать двигаться дальше.

– Думаешь, он встречается с кем-то еще? Думаешь, она больше ему подходит? – Я знала, что задавала эти вопросы ей каждый день, чертовски хорошо понимая, что Мередит не имеет понятия, но все равно не могла сдержаться. Я не могла покончить с Джейком, и часть меня не хотела когда-либо полностью оставлять его позади. Часть меня по-прежнему тянулась к надежде.

– Джиллиан... – Она вздохнула и подошла к гардеробной, открывая двери. – Ты и я собираемся сходить на дружескую частную вечеринку ровно через два часа. За эти два часа и те четыре-пять часов, что мы проведем на вечеринке, не будет звучать ни единого упоминания о Джейке, Элита Эйрвейс, газетах и чем-либо подобном. Единственное, о чем я хочу разговаривать, так это о том, что ты будешь пить, во что оденешься, и с кем бы не против была уйти домой. Вот так.

– Впервые, когда мы встретились, Джейк сказал мне, что у него нет типажа женщины, – произнесла я. – Я задалась вопросом, говорит ли он так, чтобы заманить меня с собой домой... Как ты считаешь?