— Десять процентов из премии. — хролодно сообщил шеф, удалившись в свой кабинет.

Вот тебе и радостная встреча, уныло подумала я.

— Блин, а меня тоже накажут? — расстроилась Кэти.

— Не кисни, о тебе речи не было. Беру всю ответственность на себя. — мрачно ответила я. — Начнем?

— Угу. — вздохнула подруга по несчастью.

И мы начали….

12.00. Ни конца не края не видно в море бумаг.

13.00. А, все успеем. Пора поесть.

14.00. Поспать бы.

15.00. Это когда-нибудь кончиться.

16.00. Это не кончится никогда.

17.00. А может, ну его? Завтра доделаем.

18.00. Изверг Блейк сказал, что половину нужно закончить сегодня.

19.00. Отпустила Кэти. Жалко на нее смотреть. И на меня тоже. Платье в серой пыли от тонера. Не отстирается. Покажите мне блондинистого ревизора. Я буду его бить.

20.00. Какой симпатичный. И добрый. Предложил подвезти до дома. Нафига я приехала на своей развалюхе?

21.00. Приплелась домой. Уборка переноситься на завтра. Ложусь спать с мыслями о симпатичном и добром представителе аудиторской компании. Его зовут Кларк Винзор. У нас даже фамилии похожи. Это судьба.

22.00. Сплю.

3.00. Какого черта мне опять сниться Блейк?

7.00. О, боже, нет.

8.00. Да, я снова на работе.

— Мистер Блейк, вы что-то хотите? — вежливо спрашиваю я, заглянув в кабинет шефа. Подняв глаза от дисплея ноутбука, он какое-то время недоуменно смотрит на меня. Словно пытается вспомнить, кто я такая. Понимаю, почему раньше не рассматривала его, как привлекательную особь мужского пола. Пару таких дней и снова забуду то, что успела рассмотреть.

— Ты выбрала неправильную формулировку вопроса, Дезире. — наконец, снизошел он до ответа. — Вы что-то хотите — звучит почти неприлично.

— Если только у вас наготове неприличный ответ. — нашлась я. И улыбнулась, крайне довольная собой.

— Можно сказать: ты будешь кофе, Адам?

— Это не корректно — тыкать в официальной обстановке.

— Не корректно, Дез, спрашивать меня, что я хочу. Потому что ответ, как ты мудро заметила, может показаться тебе неприличным.

— Например?

— Например, в этот конкретный момент, я неприлично хочу тебя уволить за дерзость.

— И в чем проблема?

— В твоем кабинете груда бумаг, которые необходимо откопировать.

— И все?

— Разве мало?

— Достаточно, мистер Блейк. Вы будете кофе?

— Нет.

Я заставила себя улыбнуться, но Адам уже уставился в свой ноутбук, забыв о моем существовании. Неужели этот человек два дня назад успокаивал и поддерживал меня, возил в больницу и покупал мне вещи, чтобы я могла переодеться, говорил, что я самая красивая девушка из всех, что не спали в его кровати много лет? Я все еще под гипнозом. Или сошла с ума. Обидно, черт бы его побрал.

Я вспомнила, что так и не спросила Блейка насчет моего звонка Мелиссе, который мы обе не помним, но в данной обстановке задавать подобные вопросы неуместно и даже опасно. Адам сильно взвинчен из-за проверки, а срывается на мне. И Кэти забрал, отправив ее в свой отдел. К обеду я накрутила себя так, что сама была не рада. Руки дрожат и глаза на мокром месте. Настроение спас Кларк Винзор — тот самый аудитор — корень всех зол. Но он единственный проявлял участие к моей скромной персоне. Молодой и симпатичный блондин с голубыми глазами и пушистыми ресницами заглянул ко мне за несколько минут до начала обеденного перерыва и пригласил в кафешку напротив офисного здания. Я не просто согласилась, я побежала вприпрыжку.

За что получила по возращению к рабочим обязанностям взбучку от шефа.

— Заводить отношения с представителем службы контроля при выполнении его прямых обязанностей в пределах нашей компании может рассматриваться, как должностное нарушение. — озвучил свои претензии Блейк, вызвав меня на ковер. — Я могу заподозрить тебя в разглашении коммерческой тайны или злонамеренной передаче конфиденциальной информации.

— Мы просто пообедали вместе. И не знаю я никаких коммерческих тайн.

— Я сказал тебе свое мнение, можешь идти. — спокойно сказал он. Я с трудом сдержала раздражение. И признаюсь, самообладание далось мне ой как нелегко. В такие моменты приходилось только восхищаться выдержкой Адама Блейка. Он никогда не выходил из себя, не грубил, не опускался до оскорблений и действовал строго в пределах трудового контракта. Подобная сухая сдержанность и корректность порой раздражали, но у него можно поучиться деловому походу к сотрудничеству. Бесспорно, Блейк — идеальный управленец. Из жалоб своей соседки Джулии Стокер я узнала, что не все боссы обладают подобными качествами. Джули повезло меньше. Ее постоянно третировали, обманывали с оплатой сверхурочных и грубо домогались. Вспомнив о бедах соседки, я мгновенно успокоилась и расслабилась.

— Ты все еще здесь? — не поднимая глаза от дисплея ноутбука, сухо осведомился Блейк. Мой взгляд скользнул поверх его головы и замер на открывающейся панораме Манхеттена за спиной шефа. Меня тянуло к огромному окну. Прозрачное кристально чистое стекло создавало ощущение мнимого отсутствия границы между внешним миром и внутренним офисным помещением. Словно в трансе, движимая порывом, идущим из подсознания, я обошла стол, не обратив внимания на удивленный взгляд Адама, и положила ладони на стекло. Непередаваемые ощущения охватили меня. Нереальность происходящего, чувство полета, абстрактность преграды между мной и сотней метров подо мной. Я огромное количество раз стояла у панорамного окна, иногда испытывая дискомфорт и страх высоты. Сейчас неприятных ощущений не было. И странное желание пресечь физические ограничения и шагнуть в бездну буквально пронзило меня. Легкость и уверенность в собственной неуязвимости. Мне хотелось парить, я знала, что со мной ничего не случиться. Но откуда взялось это знание? Из уверенности, что надежное стекло не позволит сделать решающий шаг? Но что есть стекло? И насколько на самом деле надежна преграда, насколько она материальна? Я смотрела в соседние окна небоскребов, рекламные щиты, бегущие сообщения и транслирующиеся короткие ролики, и неожиданно, молниеносно картинка стала меняться, приближаясь и увеличиваясь, разбиваясь на сотни, миллионы, миллиарды пикселей…. В голове раздался шум, переросший в нарастающий гул, перекликающийся сотней голосов и механических звуков. Я как будто очутилась внутри компьютерной программы, которая вдруг замедлилась, или дала сбой, разбитая на пиксели голограмма исказилась, открыв совершенно другой мир — переплетенный десятками параллелей. Время замерло, я перестала дышать и чувствовать собственное тело. Я оказалась вне границ, вокруг, внутри и снаружи одновременно. Галлюцинация была такой яркой и в тоже время размытой, я забыла, кто я на самом деле, потеряла связь с физической реальностью, но обрела гораздо большее знание. Я стала частью чего-то могущественного, единого. Я вырвалась за пределы материальной тюрьмы, и меня пронзил сияющий всепоглощающий свет и бесконечная радость, которой хотелось накрыть все вокруг. И я устремилась навстречу этому желанию, я плыла на крыльях безграничной любви и свободы, но меня грубо и уверенно вернули в реальность….