– Шерсть оборотня, мистер Люпин. Мне нужна добровольно отданная подлунная шерсть.

– Оборотень неуправляем в полнолуние, он растерзает любого, кто приблизится.

– Говорите о себе в третьем лице? Занятно. Или это какая-то патология, мистер Люпин?
– продолжает Северус.

– Я не он, я не управляю им. Просто он берет моё тело силой. Я не могу это контролировать.

– Вы прям невинная девица, мистер Люпин. «Он берет моё тело силой». Просто изнасилование какое-то, - улыбается Сев.

– Это не смешно.

– Еще как смешно. Так вы согласны отдавать свою шерсть добровольно каждое полнолуние мисс Керстон в обмен на сохранность вашей тайны?

– Берите, если сможете. И если жизнь не дорога, - рычит, еле сдерживаясь и сжав кулаки, Люпин.

– Мисс Керстон, возьмите за руку мистера Люпина, я заверю клятву.

Мы с Люпином встали на колени, прямо в осеннюю грязь, соединив руки в замок на уровне лица.

– Клянёшься ли ты, Римус Люпин, каждое полнолуние до окончания школы добровольно отдавать шерсть, кровь и когти мисс Кэтрин Керстон?

– Клянусь!

– Клянёшься ли ты, Римус Люпин, для безопасности получения обещанных ингредиентов провести обряд Принятия зверя?
– удивленный вид Люпина говорит о непонимании ситуации, но обряд остановить нельзя.

– Клянусь!

– Клянёшься ли ты, Римус Люпин, до окончания школы хранить в тайне свою способность оборачиваться по собственному желанию и по-прежнему проводить каждое полнолуние до окончания школы, обернувшись волком?

– Клянусь!

– Клянёшься ли ты, Кэтрин Керстон, не разглашать тайну о том, что Римус Люпин - оборотень, до окончания школы другим лицам, не знающим к сегодняшнему моменту о его сути?

– Клянусь!

– Клянешься ли ты, Кэтрин Керстон, провести ритуал Принятия зверя для присутствующего здесь Римуса Люпина?

– Клянусь!

– Клянёшься ли ты, Кэтрин Керстон, не использовать полученные от Римуса Люпина ингредиенты во вред ему?

– Клянусь!

Магия охватила нас светом, подтвердив клятвы. Мы поднялись, я молча очистила налипшую грязь заклинанием. Да, я теперь и так могу колдовать. Особенно в Хогвартсе. Здесь невербальные и беспалочковые чары получаются намного легче.

– Вы правда можете сделать так, чтобы я мог оборачиваться по собственному желанию и контролировать себя?

– В общем, да, – отвечаю Римусу. Его взгляд полон сомнении и надежд. – Ты будешь вроде анимага. Но частичная трансформация, как у анимага, невозможна. Или человек, или волк. После школы сможешь зарегистрироваться в министерстве как анимаг. И живи спокойно. Да, Римус, ты поклялся не рассказывать никому, значит, директору в том числе, понимаешь?

– Понял, не дурак, дурак бы не понял.

– Значит, следующее полнолуние у нас послезавтра, встречаемся в Визжащей хижине.

– Вы и про это знаете?

– Мы знаем ВСЁ!
– устрашающе прошептал Северус.
– И мы следим за тобой, - продолжил он со зловещей улыбкой.- Идите, мистер Люпин, и помните: молчание - золото!

Гриффиндорец пошел в сторону Хогвартса, периодически настороженно оглядываясь на нас.

– Все-таки гриффиндорцы - ненормальные. Вот чего он весь мокрый и грязный идет? Как будто нет водоотталкивающих и очищающих чар!
– удивился чистый, сухой и теплый Северус и нежно взял меня за руку.

– Я думаю, он и согревающих не наложил. Будто маггл с палочкой. Ты зачем из себя опереточного злодея изображал?

– Разве я был не великолепен?

– Вне всякого сомнения, тебе нет равных.

– То-то же. Итак, мисс Керстон, вы мне благодарны?

– Безумно.

– И в чем выражается ваша благодарность?
– шепчет мне на ухо завораживающий голос. Когда он этому научился?

– В безмерном почитании твоего дипломатического дара.

– Этого недостаточно, - шепчут губы напротив моих. Когда он стал одного со мной роста?

– В безграничном преклонении перед твоей изобретательностью, - шепчу, утонув в манящем космосе его бездонных глаз.

– Этого мало… - шепчет он, вовлекая нас обоих в бесконечный поцелуй. Вокруг нас идет, дождь, падает мокрый снег, дует холодный ветер, а нам тепло. Магический «климат-контроль» защитит от любых погодных невзгод. Только сейчас, погрузив пальцы в мягкие волнистые волосы Сева, понимаю, как хорошо быть магом.

***

Среда. Библиотека. Шесть часов вечера.

– Что пишете, мисс Скитер?