...Дронова разбудили ни свет ни заря. Встающие ещё до восхода пастухи гнали скот на пастбища, и выходило у них это шумно. Офицер полежал немного, глядя в конусообразный потолок гостевой юрты, которую поставили специально для него и Горшкова, послушал окрики пастухов, лай их псов, топот сотен копыт. Вздохнув, поднялся, натянул сапоги и вышел на улицу, на ходу заправляя рубаху за ремень. Он собирался найти, где умыться и заодно проведать своих бойцов, ночевавших в палатках, но замер на пороге. Всмотрелся. Втянул воздух, медленно выдохнул. Прикрыв глаза ладонью, закусил губу, чтобы не расхохотаться.

Босая, облаченная лишь в штаны и рубашку навыпуск, Анастасия Егоровна сидела перед огромной доской и, улыбаясь до ушей, сверкая очками в лучах восходящего солнца, демонстрировала окружившим её разновозрастным женщинам-киргизкам, как правильно лепить замысловатой формы пельмень. Проводник Болот с сонным видом сидел рядом и, часто зевая, переводил её объяснения. Несколько молодых мужчин наблюдали за этим со стороны - кое-кто в лёгком замешательстве, но большинство - с весёлым любопытством.

Николай отчего-то даже не сомневался теперь, что все нужные сведения они получат уже сегодня...

III

– И как это так получилось, что мы поменялись ролями, и отряд теперь ведёте вы?
– Задал, как ему показалось, риторический вопрос Николай, глядя в спину едущей впереди Агафьевой. Девушка, однако, сочла нужным ответить.

– Отряд веду не я. Отряд ведёт Болот. В конце концов, он же наш проводник, верно?
– Она оглянулась через плечо.

– Уходить от ответа - этому тоже учат в Третьем отделении?

Агент сделала мученическое лицо.

– Просто так вышло, что когда я опрашивала подданных почтенного Джаныбая, он переводил для меня, и слышал всё, что нужно.

– Хорошо. Отряд ведёте вы с Болотом.

– Не ёрничайте, вам не идёт. И вообще, вы заметили, что очень ревнивы к власти?

– Простите?

– Вас раздражает, когда вами распоряжаются, и особенно - вслепую. Для военного это не очень хорошее качество.

Штабс-капитан открыл рот, чтобы достойно ответить, но запнулся. Несколько минут ехали молча. Потом Настя снова оглянулась и подмигнула ему:

– А вот мне это в вас нравится. Вы не любите, когда вами командуют, но готовы к честному сотрудничеству на равных. И умеете думать. Вы не бунтарь, просто человек со своей головой на плечах.

– Вот уж спасибо. Лестно услышать подобную характеристику от человека из такой конторы, как ваша... Не бунтарь, значит?

– Ну... Я ещё присмотрюсь...

...Гостеприимных кочевников они покинули после обеда. Анастасия Егоровна выяснила всё, что ей было нужно, очень быстро. Искать стойбища токбай не потребовалось. Оказалось, что странный серый кирпичик последние купили у семьи Азыр-бека - из числа тех же кара-мерген. Его уруу должно было сейчас находиться буквально в паре часов езды. Удалось разузнать кое-что и о происхождении таинственного предмета. Азыр-бек якобы держал при себе удивительно умелого шамана-лекаря, способного исцелить почти любую болезнь и заживить самую страшную рану. Серая штучка раньше принадлежала этому шаману, и токбай приобрели ее, как оберег от болезней, заплатив целым стадом баранов. Вот про шамана люди старого Джаныбая ничего рассказать не могли - сами они его не видели, а объявился он с год назад, невесть откуда. Услышав это, Настя обменялась взглядами с Дроновым и потребовала немедленно выдвигаться. Офицер согласился - в любом случае, рассиживаться на месте, когда вокруг рыщут патрули хокандцев, не стоило. Даже под охраной киргизских воинов. Распрощавшись с солто, драгуны выдвинулись к цели. На госпожу сыскного агента явно напал охотничий азарт - как ни старалась она скрыть возбуждение, Николай видел хищный блеск в глазах девушки, да и лошадка её, обычно сонная и тихая, чувствовала беспокойство наездницы, норовя перейти с шага на рысь. Анастасия не торопила отряд, но сама то и дело нагоняла передовой дозор, а вернувшись, пристраивалась во главе колонны. Дронова это немного забавляло, и он старался отвлечь её беседой - с переменным успехом. Штабс-капитан и сам испытывал нечто вроде лёгкого мандража - до раскрытия загадки осталось всего ничего...

...Стойбище встретило их суетой и шумом. Женщины и дети заливали из кожаных вёдер обугленные, ещё дымящиеся остовы двух юрт, вокруг гарцевали верхом хмурые мужчины при оружии. Перед сгоревшими юртами лежали укрытые простынями тела - четыре или пять. Над ними, стоя на коленях, громко причитали две молодые девушки и седая старушка - все без головных уборов, с распущенными волосами. Что за беда стряслась в айыле, было непонятно, но стоило русским приблизиться, как их взяли на прицел нескольких охотничьих ружей и десятка два коротких, но тугих луков. Проводник Болот успокаивающе поднял руки и выехал вперёд, говоря что-то на своём языке.

– Кажется, мы не вовремя.
– Хмыкнул Дронов и тронул коня вслед за ним. Настя тоже дала лошади шенкеля. Вдвоём они встали рядом с проводником, слушая, как тот беседует с кара-мергенами. Воины уже опустили ружья и ослабили тетивы, но глядели на драгун мрачно, недружелюбно.

– Влипли.
– Сказал штабс-капитан через минуту. Киргизский он знал через пень-колоду, но всё же достаточно, чтобы в общих чертах понять суть разговора.

– Можно яснее?
– Встревожено поинтересовалась Анастасия.