— Не-ет, — протянул брюнет. — Это я отберу у тебя все, что ты любишь. Я уже начал это делать. С твоей дражайшей, ненаглядной Кэролайн, — уточнил мужчина.

— Она уже убила кого-нибудь? — вдруг с интересом задал свой вопрос колдун. Он чуть наклонил голову и изучал реакцию Клауса на его слова.

Гибрид сделал свой ход, и теперь настало время для ответного.

Для его хода.

— Ну, конечно, убила! — Виктор в довольстве сам ответил на свой вопрос. — Иначе тебя бы здесь не было. Скажи-ка мне, Клаус, ты замечал, как она меняется? Становится более агрессивной, нестабильной. Ведет себя не так, как обычно?

Спектр эмоций, отразившийся на лице Клауса, говорил сам за себя. Колдун знал, что попал в точку.

— Я повторяю свой вопрос, — прошипел первородный. — Что. Ты. С. Ней. Сделал?

Виктор засмеялся.

Громким раскатистым смехом.

Хотелось заткнуть его.

Вырвать его горло, чтобы прекратить этот смех.

— А ты еще не понял? — сквозь смех сказал он. — Я уверен, что твоя сестра — кстати, передай Фрее, что я шлю ей свой привет, — уже поняла, в чем дело.

— Что с ней? — повторил свой вопрос Клаус.

— Она проклята, — с весельем объявил колдун. — Очень сильным проклятием. Моего собственного приготовления. Когда она укусила Ади… — он поцеловал жену в лоб в знак признательности, но блондинка никак не отреагировала. Она лишь смотрела, как в руках Клауса все еще трепыхается ее родной брат. — …то приняла его, через её кровь.

— Ты сейчас же все исправишь, — приказал Клаус.

— Нет! — жестко, как удар хлыстом, ответил Виктор. — Кроме того, это нельзя исправить. Все эти недели оно росло в ней, как опухоль. Разрасталось, проникая в каждую клеточку ее организма, как болезнь. — Колдун подошел к окну. Всего несколько сантиметров отделяло его от оконной рамы.

Клаус буквально мог чувствовать, как тот дышит.

Как поднимается и опускается его грудь при вдохе и выдохе.

Как бы ему хотелось вырвать эти легкие. Разбросать все его внутренности по Новому Орлеану. Чтобы никто и никогда не повторял ошибок этого колдунишки. Чтобы больше никто и думать не смел прикасаться к ней, обидеть ее, причинить ей боль.

— Сейчас это короткие вспышки безумия, — тихо, почти утробно прошептал Виктор, смотря прямо в оранжевые зрачки гибрида. — Возможно, раз в день, а может, и раз в несколько дней. Но все это будет усиливаться. И с каждым разом она будет все безумнее и безумнее, пока окончательно не сойдет с ума. Не лишится всего того, за что так нравится тебе, за что ты ее так любишь. В ней останется лишь безумие и жажда крови. А ты ничего не сможешь сделать. — Виктор победоносно улыбнулся. — Ты лишь будешь стоять и смотреть, как с каждым днем теряешь ее. Станешь таким же беспомощным, как я в ту ночь. Как тысячи других людей, которых ты и твоя семья лишили всего из-за своего чувства превосходства и животной потребности в крови. И самое главное, — колдун вплотную подошел к той границе, что отделяла его от гнева первородного, — ты будешь знать, что все это из-за тебя!

В воздухе повисла тишина. Гнетущая, давящая на уши.

Клаус и Виктор смотрели друг на друга, не отрывая взгляда.

Клаус с бешеной скоростью обрабатывал то, что только что услышал. Нет. Это не могло быть правдой. Этот чертов сукин сын соврал. Что-то должно быть. Фрея и Давина обязательно найдут лекарство. Они сделают это. Он уверен в этом. Они со всем справятся. Он со всем справится. Нет ничего, с чем бы он не справился.

— Когда она поправится, я выпотрошу тебя, — тихо прошипел гибрид. Еще секунда, и парень, безуспешно пытавшийся освободиться, лежал у ног гибрида мертвым. Первородный впился в его шею клыками, разрывая сонную артерию. Капли крови брызнули прямо на лицо колдуна, его руки, его рубашку.

— Нет! — Блондинка упала на колени и потянулась к мертвому телу, но муж остановил ее, не позволяя ей выйти за границу дома. — Себастьян!

— Ты хотел войны, приятель? — выплюнул Клаус. — Ты ее получил.

Круто развернувшись, гибрид на скорости вампира исчез из поля зрения своего врага, оставляя после себя лишь трупы и кровь.

Виктор не обращал внимания на рыдания жены. Аделаида уже была снаружи и словно ребенка убаюкивала своего растерзанного мертвого брата.

Она шептала его имя снова и снова, но ему было все равно. Он добился своего. Он ударил Клауса по самому больному месту.

Он разжег огонь войны. Но не поглотит ли его самого это пламя?

Примечание от автора:

Все думала, поставить предупреждение перед главой или не поставить))) в общем-то что тут такого происходит))) ну, подумаешь, Клаус сворачивает шеи, убивает и орет))) ничего такого, обычное дело))) так что поставила на всякий пожарный))) все-таки насилие и все такое)))

Ну, мои крошки))) теперь-то мы знаем, что именно происходит с нашей карамелькой))) а происходит с ней то, что Виктор ее проклял))) ну что еще, собственно, может сделать колдун))) только проклятье наслать))) Когда я думала, что бы мне такого сотворить с историей, как раз вышла серия “Древних”, в которой “Неясыти” прокляли Ребекку клинком и она начала набрасываться на всех подряд)) плюс еще вспомнила, как в первом сезоне ведьмы прокляли дядю Кэми, и тут мне пришла в голову мысль))) а почему бы и нет))) тем более я люблю писать темную Кэролайн))

теперь и Клаус тоже знает, что с ней))) посмотрим, что он будет делать со всей этой ситуацией, как и семейка Майклсонов)))) они умеют находить решение таких проблем)))

Комментарий к Глава 34

А в следующей серии вы увидите:

“ — Ты мог бы хоть на секунду послушать, что они тебе говорят, но нет, — она неопределенно взмахнула руками в воздухе, — как же! Ты же великий и ужасный Клаус Майклсон. Ты же ведь не умеешь проигрывать. Тебя ведь невозможно загнать в угол, верно?

— Он не загнал меня в угол и тебя тоже не загнал! — Он со всей силы стукнул кулаком о стену, делая в ней вмятину, и Кэролайн вздрогнула. Она понимала, ему нужно куда-то выплеснуть свой гнев.