Длинная рапира Баклера выбила из её лап дубину.

– Ты, мелкая злобная убийца, не смей подходить к ним!

Землеройка посасывала лапу, сердито глядя на зайца.

– Да вы двое рехнулись! Что за два слюнтяя! Вы что, не знаете, что хороший хищник – мёртвый хищник? Так говорит старик Джанго!

Диггз, нарезавший фрукты для салата, кивнул.

– Я тоже такое слыхал. А кто этот старина Джанго?

Землеройка презрительно скривила рот.

– Я тебе уже говорила, толстяк, не твоё дело!

Баклер подмигнул Диггзу.

– Если она привыкла к подобному обращению, пусть будет так. Она может сидеть в стороне и заниматься своими треклятыми делами, мне-то какая разница.

Диггз был решительно с этим согласен.

– Это меня устраивает, старый следопыт. Она может сидеть одна, наслаждаясь своим одиноким величием, будь оно неладно, мне-то какая разница. Я не собираюсь делиться ужином с этой невоспитанной мелкой брюзгой, даже капли водички ей не дам, вот. Ещё чего, вот так-то!

Флиб сидела в стороне от них, задрав нос.

– А мне всё равно!

Диггз не собирался останавливаться на достигнутом. Он парировал:

– А нам всё равно, что тебе всё равно, будь мы неладны! Нас таковским не испугаешь, барышня!

Когда двое хищников начали ворочаться и стонать, Баклер опутал их верёвкой. Он посадил ласку и лиса спина к спине, крепко связав им передние и задние лапы.

С притворным равнодушием Флиб осведомилась:

– Ну и что ты теперь будешь делать с этими мерзавцами, а?

Баклер ответил, даже не посмотрев на неё:

– На самом деле, пока не знаю. Я ещё не решил.

Вечерние сумерки коснулись неба. Баклер присоединился к своему другу у их небольшого костерка.

– Ну, юный Диггз, что у нас тут на ужин?

Упитанный юный заяц был очень хорошим поваром. Он громко объявил меню:

– Летний фруктовый салад, жареный сыр на овсяных лепёшках, кусок фруктового пирога и глоточек старого доброго одуванчикового на запивку. Как вам, юный сэр, вот?

Его друг потёр лапы, демонстративно игнорируя надувшуюся землеройку.

– Ммм, как раз то, что нужно для двух голодных зайцев Дозорного Отряда!

Он вгрызся в овсяную лепёшку с лежащим на ней толстым ломтём сыра.

Диггз уплетал фруктовый салат так, словно не ел целый сезон. Окуная фруктовый пирог в мёд, он громко глотал слюнки.

Флиб неожиданно рухнула на песок, позволив сдавленному всхлипу сорваться с губ.

Диггз поднял глаза от своего пирога.

– Гм, ты это слышал – звучало так, как будто задыхается жаба, вот?

Баклер непринуждённо ответил:

– Знаешь, если бы я был глупым маленьким зверьком, скажем, землеройкой, я бы не стал оскорблять тех, кто меня спас, и не был бы невоспитанной юной грубиянкой. Ты знаешь, что я имею в виду, Диггз?

Пухлый кролик слизывал фруктовый сок со своих лап.

– Действительно, старый умник, я точно знаю, что ты имеешь в виду. Грубости нет оправдания, вот. Я думаю, я бы перестал кукситься, и попросил бы у добрых парней прощения, и показал бы им, что я воспитанный зверь и всё такое прочее. Кто знает, может, тогда бы даже нашёлся кусочек съестного для глупой маленькой грубиянки!

Прошло мгновение, а затем Флиб поняла намёк. Потирая глаза, она шаркающей походкой подошла к костру. Уставившись на свои задние лапы, она прошептала:

– Извините, что нагрубила.

Диггз решил воспользоваться ситуацией и, приложив лапу к уху, громко провозгласил, словно старый сварливый полковник:

– Гм, вы что-то сказали? Говорите громче, юная барышня, не стесняйтесь!

Баклер слышал, как землеройка скрипнула зубами перед тем, как громко выкрикнуть:

– Я сказала, «Извините, что нагрубила». Прошу прощения за свои дурные манеры.

Диггз не собирался выходить из своего образа старого полковника.

– Ха, вы только слышали эту мелюзгу, мастер клинка Баклер? Я полагаю, она думает, что это даёт ей право разделить с нами наш треклятый ужин, вот?

Баклер сильно толкнул локтём своего друга.

– Ну хватит, приятель. Извинения приняты, Флиб. Подходи и садись. Диггз, угости нашу гостью ужином, пожалуйста.

Она ела, как безумная, уплетая всё, что ей давали, с невероятной скоростью.

Диггз передал ей кубок одуванчикового.