Баклер подтолкнул Диггза, глаза которого закрывались. Он пробормотал своему товарищу:

– Ш-ш-ш, Диггз, неговори ни слова, просто послушай меня…

Упитанный молодой заяц выпалил: - Я не сказал еще ни единого чертова слова, и что получил за это? Неожиданный дурацкий толчок в бок, вот что, во!

Он не смог продолжить дальше, потому что в тот момент Джанго взревел:

– Лог-а-лог-а-лог-а-лог-а-ло-о-о-ог! Гуосим, к бою!

Воцарился хаос. Рёв отряда Нюхача смешался со злобными визгами со стороны лагеря. Землеройки, находившиеся у костра, вскочили и взялись за короткие рапиры, в то время как земля вокруг них, казалось, взорвалась. Рваные, потрепанные фигуры рванулись из засады.

Они являли собой устрашающее зрелище в танце света и тени, размахивая примитивным оружием, и жутко вопили:

– Мы Сально-рыла-сально-рыла! Хэй-эй-хэй!

Полностью сбитые с толку, семейство Сухой Колючки вскочило, Сердцедуб скомандовал:

– Эта засада – спасайте жен и детей!

Оборванная темная фигура схватила Трагедию, которая драматически воспевала, даже находясь в таком тяжком положении:

– Убийство и похищение настигло нас! Помогите, о, помогите!

Баклер быстрым ударом лапояти меча сразил существо, вторя боевому кличу Диггза, кинувшегося в схватку.

– Эулали-и-и-а-а-а! Кровь и мускус!

Аббатиса Майоран стояла рядом с большим гобеленом в Большом Зале, глядя на образ Мартина Воителя, давно ушедшего из жизни основателя аббатства Рэдволл.

Его фигура была выткана на ткани этой прекрасной картины в виде героической мыши в доспехах, опирающейся на свой сказочный меч. Над гобеленом висел тот самый меч, закрепленный на двух серебряных штырях в стене. Он был выкован из куска метеорита в далекие времена Лордом Барсуком в Саламандастроне. Майоран посмотрела Мартину в глаза - они были решительными, глаза истинного воина, но с чувством юмора и сострадания, жившими в них. Настоятельница заговорила:

– Я знаю, что это кажется обыденным после всех войн и невзгод, которые Рэдволл претерпел, но я не могу не беспокоиться о наших двух Диббунах. Бедные малыши! Мартин, кто знает, может быть, они вернутся, и мои страхи будут напрасны. Но, предположим, произошло что-то плохое. Что я должна сделать?

Ответа, казалось, не последовало. Тем не менее, Майоран сидела на потертом каменном полу, по-прежнему глядя на лик Мартина Воителя. Иногда он, казалось, едва двигался в мерцании свечей и фонарей, которые окружали гобелен, быть может, это был шальной сквозняк, тревоживший материю. Она продолжила свою молитву, в глубине души надеясь на ответ:

Тогда кто-то легонько дотронулся до нее:

– Матушка-настоятельница, вы в порядке?

Майоран обнаружила, что смотрит на добрую морду своей подруги сестры Фамбрил. Хранительница лазарета помогла ей подняться на ноги, объясняя:

– Я видела, как ты лежишь и подумала, что ты в обмороке.

Вечерний свет из витражных окон подсказывал Майоран, что прошло некоторое время с тех пор, как она пришла к гобелену. Она прищурилась:

– Э-э, я в порядке, сестра, не знаю, что случилось со мной, в самом деле. Я, должно быть, задремала. Эх, кажется, я старею...

Озорная выдра улыбнулась, увлекая аббатису на кухню:

– Придет время, и все мы будем старыми, Мардж, хотя я думаю, ты, действительно, еще не достигла тех сезонов. Я полагала, что ты находилась в поисках Гаффи и Тасси. Чем ты занималась? Дремала после обеда?

Они устроились за кухонным столом повара Сугама, налив себе горячего мятного чая, который часто оставляли греться на плите.

Майоран с удовольствием выпила пару глотков:

– О, как это вкусно, Фамбрил. На самом деле, я пошла к гобелену, чтобы увидеть Мартина Воителя. Я надеялась, что он мог бы дать мне кое-какую подсказку о наших пропавших Диббунах.

Сестра Фамбрил долила в чашку чай.

– И что произошло?

Аббатиса покачала головой:

– Боюсь, что ничего. Быть может, мы утратили покровительствующий дух нашего аббатства. Возможно, что он больше не говорит с нами.

Фамбрил похлопала лапу своей подруги:

– Конечно же, это не так. Дух Мартина находится в этих самых камнях, которые нас окружают, он часть Рэдволла. Подумай теперь, есть ли что-нибудь, что всплыло в твоей памяти, хоть что-нибудь?

Майоран пожала плечами:

– Только Сосоп Волоог. Великие Сезоны! Откуда это взялось?

Фамбрил отвлеклась от чая:

– Сосоп Волоог? Разве Мартин это имел в виду? Что же оно должно означать?

Аббатиса была действительно озадачена:

– Мартин, должно быть, произнес, пока я спала. Сосоп Волоог … Я не имею ни малейшего понятия, где тут смысл. Есть ли у тебя идеи, сестра?

Фамбрил добавила в чай мёду.

– Откуда я знаю, Мардж? Я не мастер по загадкам и не мудрый ученый-старец. Гранви, летописец, я думаю, он бы мог что-то ответить.