Они собрались отправиться в обычное место пребывания Гранви - в сторожку, когда хранитель погребов Гурджи пронесся через Большой Зал, призывая Майоран:

– Хурр, Марм, вам нужно поспешить, сейчас же. Мы, это самое, мы обнар-ружили этого хищника!

Аббатиса и целительница последовали за ним, выходя на лужайку, где у входа в сад стояло более десятка рэдволльцев – все глядели в сторону аббатства, на что-то указывая и крича:

– Там, выше спален - он на чердаке!

Майоран присмотрелась в крошечные оконные проемы наверху:

– Откуда ты знаешь? Кто-нибудь его видел?

Брибби, маленькая мышка-Диббун, заговорила: - Я видела его, мам-Мардж, он стоял во-он на том окне!

Аббатиса подняла малышку повыше:

– Покажи мне, где.

Следуя за мнимой линией от лапы Брибби, рэдволльцы устремили взгляд в окно, куда она указала. Бартидж, крупный еж-садовник, увидел Глобби, сбежавшего молодого горностая:

– Да, вы видели? Он просто высунул голову, но тут же быстро засунул ее обратно, как только заметил нас всех здесь. И впрямь, каков хитрец этот горностай!

Аббатиса решительно сжала лапы:

– Он должен быть пойман. Этот горностай может знать что-то о наших малышах. Фамбрил, ты останешься здесь присматривать за Диббунами. Бартидж, брат Толлум, вы идете со мной? Где Командор?

Повар Сугам ответил:

– Наверное, все еще в лесу, ищут малышей, мэм.

В сопровождении Бартидж и Толлума, Майоран взяла шефство:

– Как только Командор вернется, отправьте его к нам - мы поднимемся на чердак.

Глобби стало ясно, что его заметили. Он знал, что за ним придут, поэтому о том, чтобы пройти мимо, не было и речи. Наступали сумерки, а у него нет ни фонаря, ни факела. Остаться в темноте на винтовой лестнице – огромный риск, но и спуститься тоже нельзя.

Он сделал единственное, что пришло ему в голову. Заперев дверь маленькой комнаты в мансарде, горностай присел в пыльном углу, схватив нож, украденный из кухни. У него не осталось еды и питья, и он не знал, что делать дальше. Молодой горностай мог видеть лишь одну единственную звезду через маленькое открытое окно. Один, без товарищей; то, что он Разрушитель теперь не имело никакого значения. Он тихо всхлипывал, проклиная все те невзгоды, что принесли его в аббатство Рэдволл.

Вооружившись фонарями, трое искателей пробирались наверх. Чтобы подняться, им нужно пройти четыре поворота лестницы: два из них приходились на спальни и лазарет, и еще два вели на пустые чердаки, где не ступала лапа зверя на протяжении многих сезонов.

Когда они достигли длинного темного прохода, брат Толлум приложил лапу ко рту:

– Тише! мы можем застать злодея врасплох.

Подойдя к дверям на правой стороне коридора, звери открыли их, одну за другой. Первые три скрипнули ветхими петлями, не раскрыв ничего более примечательного, чем вид сломанной мебели, окутанной пылью и странными птичьими перьями повсюду.

Приложившись к четвертой двери, аббатиса повернулась к своим товарищам, и тихо промолвила:

– Заперта.

Брат Толлум взял инициативу на себя. Он резко постучал в дверь, его могильный голос пророкотал:

– Выходи. Мы знаем, что ты там, бандит!

Ответа не последовало, поэтому следом вступился Бартидж. У крупного ежа был природный грубый голос:

– Чем дольше ты заставляешь нас ждать, тем хуже будет для тебя, так что выходи сам, мерзавец!

В голосе Глобби слышались всхлипы, когда он выкрикнул в ответ:

– Выходить, и чего ради? Чтобы вы притащили меня туда, где стряпают, и колотили бы меня одной из тех больших лопат? Слышьте, вы, у меня тут здоровенный ножик, и я выпотрошу первого же, кто сюда сунется. Так что проваливайте и оставьте меня в покое.

На этот раз аббатиса попробовала говорить примирительным тоном:

– Глобби… ты Глобби, не так ли? Я обещаю, тебя не тронут. Выходи. Мы просто хотим поговорить.

Ответ молодого горностая был пренебрежительнее:

– Слушай, я не пущу никого из вас или кого-то еще...

Брат Толлум шепнул Майоран:

– Продолжай с ним говоришь. У меня есть идея.

Он прокрался вдоль коридора, оставив аббатису продолжать беседу с Глобби:

– Ты ведь выйдешь рано или поздно. Не будь глупым, дружок. Отвори дверь. Даю тебе мое слово, что тебя никто не тронет.

Глобби горько рассмеялся:

– Ха, это ты так говоришь. Но если в разговоре вы не получите ответов, которые вам нужны тогда ты сдашь меня той здоровой речной собаке с веслом, и он вышибет дух из моего хвоста. Думаешь, я тупой?

Между тем Толлум помчался вниз за мотком верёвки. Высокий, худощавый звонарь в своем среднесезонном возрасте по-прежнему был в расцвете сил. С верёвкой в лапах он быстро поднялся наверх, а пройдя искомый этаж, помчался еще выше.

Пересчитав комнаты, он вошел в четвертую, потом закрепил один конец веревки на перекладине, а другой – перебросил через окно. Толлум сделал все это бесшумно и эффективно, не желая потерять элемент неожиданности.