С ловкостью, данной белке, он прогнулся через окно, держа веревку обеими лапами. Сильно оттолкнувшись от стены, он выскочил из аббатства в пустоту. Возле открытого окна он покачнулся, не в силах увидеть цель в темноте.

Глобби бросился к двери, чтобы ещё сильнее оскорбить своих обидчиков. Услышав внезапный свист от порыва ветра, он повернулся, схватил нож и выставил его вперед.

Неудача настигла обоих соперников. Нож вонзился глубоко в живот белки, но ноги его, уже готовые к удару, врезались в узкую грудь Глобби чуть ниже горла. Смертельно раненые, оба зверя рухнули на пол.

Оставшиеся за дверью услышали грохот и стук тел, падающих на пол.

Аббатиса Майоран постучала в дверь:

– Что это такое? Что там происходит?

– Шаг в сторону, матушка. Мы скоро увидим!

Это был голос Командора, вернувшегося из леса:

– Ладно, Бартидж, приятель, давай-ка вместе... Раз, два...

На счёт «три» они навалились на дверь. Деревянный брус, преграждавший путь в комнату, раскололся в щепки, и дверь распахнулась.

Командор мгновенно оказался рядом с братом Толлумом.

Звонарь сидел спиной к стене, глядя на торчащий нож.

Выдра обхватила его голову, когда он завалился набок.

– Толлум, ты слышишь меня, приятель? Это Командор!

Обычно угрюмая белка странно улыбнулась.

– Кто бьет в колокола? Я слышу, мои колокола звонят. Они звучат... так красиво...

Аббатиса Майоран опустилась на колени, сжав лапу Толлума:

– Поспеши, Ком - беги и приведи сестру Фамбрил. Вели ей принести травы, повязки, мазь, все что угодно!

Ослабив хватку настоятельницы, мускулистая выдра подняла тело брата Толлума:

– Поздно, матушка. Наш добрый приятель покинул нас.

Майоран выглядела крайне растерянной. Она невидящим взглядом посмотрела на командора выдр:

– Брат Толлум мертв? Это невозможно. Я схожу за сестрой Фамбрил лично!

Бартидж остановил ее, в спешке выходящую из комнаты. Мягко взяв в свои лапы морду аббатисы, крупный еж заверил ее:

– Поверьте слову Командора, матушка. Бедняга Толлум уже ушел в Темный Лес. Давайте-ка займёмся вторым. Мы должны получить от него сведения, даже несмотря на то, что он пострадал.

Майоран решительно взяла себя в лапы:

– Да, ты прав. Я лучше посмотрю, что можно сделать для него. Мне нужно поговорить с ним наедине.

Глобби лежал ничком, дергая задними лапами, а передними – плотно сжимая грудь. Аббатиса осторожно перевернула его, подзывая Бартидж:

– Иди и принеси ему что-нибудь попить.

Она подняла голову молодого горностая. Он закашлялся, издав резкий звук из окровавленных губ.

Майоран перешла к делу:

– Глобби, что случилось с нашими двумя малышами: бельчонком и кротенком? Где они, ты знаешь? Их похитили?

Горностай всматривался в аббатису, опустив глаза. Его губы чуть-чуть пошевелились, но звука не последовало.

Что-то подсказывало Майоран, что жизненные силы покидали зверя. Она продолжила в ускоренном темпе:

– Ты должен сказать мне, куда они пошли? Скажи что-нибудь, Глобби, не молчи!

Разрушитель уставился на нее. Он слабо покачал головой. Слова Мартина мелькнули в голове Майоран. Она наклонилась к Глобби, отчаянно шепча:

– Сосоп Волоог – что это означает? Подумай! Сосоп Волоог?

Молодой горностай, казалось, на мгновение пришел в себя. Он приподнялся, словно пытаясь усидеть прямо, глаза расширились, когда его дрожащая лапа указала в сторону открытого окна:

– Волоог... Волоог... Соболья Королева!

На последнем вздохе жизнь покинула немощное тело горностая.

В сопровождении Бартидж, примчалась сестра Фамбрил. Она взяла фляжку из лекарственной сумки, но Майоран покачала головой:

– Он тоже ушел, как и брат Толлум.

Фамбрил печально кивнула:

– Я заметила спускающегося Командора - он нес Толлума вниз. Это ужасно, мать-настоятельница, чудовищно! Я знаю, не время задавать вопросы, однако, удалось ли узнать от этого зверя, куда пропали наши Диббуны?

Майоран оставила бездыханное тело Глобби:

– Он ничего не сказал о них. Но я спросила его, знает ли он, что значит Сосоп Волоог.

Фамбрил накрыла молодого горностая одеялом.

– О, и что же?

Настоятельница ответила:

– И впрямь, казалось, что горностай не знает ничего о слове Сосоп, но выяснилось, что он пытался поведать мне что-то, с испуганным видом указывая наружу сквозь окна. «Волоог, Волоог, Соболья Королева!» - это единственное, что ему удалось сказать. Затем он умер прежде, чем я смогла спросить у него что-то еще.