– Не совсем, - проронила Натали. – Но, думаю, она хочет в привычную клетку под тепло лампы. И мне надо поговорить с

Пьетром наедине.

– Да, Натали, - Катарина ещё раз улыбнулась им, а после ушла, едва ли не убежала.

– Один маленький подарок вновь сделал её ребёнком… -

протянула Натали.

– Катарина любила эту змею, - протянул Пьетр. – Мне казалось, она умерла.

– Умерла. Её раздавленную и замёрзшую нашли в углу кухни через три дня после Черноты.

– А что ж это?

– Ещё одна. Катарина не почувствует разницу, её научили так же.

Она жестом призвала Эдмунда, что принёс серебряный поднос и два стакана с её любимым отравленным бренди.

– Ты делаешь успехи, - проронила Натали.

– Немного. Но она при выборе нарядом до сих пор думает только о том, чтобы прикрыть сыпь или выступающие рёбра. А

когда пугается, несётся, как крыса.

– Ну, Пьетр. Мы не относились к ней настолько плохо.

– Ты, может быть, нет. Но Женевьева – зверь.

– Моя сестра столь сильна, как мне угодно. И тренировки

Катарины – не твоя забота.

– Даже если моя задача становится труднее?

Он сдул волосы с глаз и откинулся на спинку кресла.

Натали улыбнулась своему стакану. Он и вправду так напоминал ей себя. Однажды он сможет стать главой семьи,

если подходящая дочь не достигнет совершеннолетия.

– Скажи мне… Она готова встретить этого делегата?

– Думаю, да. Не особо трудно воспроизвести впечатление после Волчьей Весны. Всем известно, лицо Арсинои как овсяные хлопья!

– Возможно. Но не Мирабеллы. Вествуды всем твердят, она красивее ночного неба.

– И так же холодна… А у Катари есть чувство юмора, она мила. Это вы из неё не выбили.

Что-то ещё было в тоне Пьетра, что не понравилось

Натали. Он слишком защищал её. Почти притягивал к себе, и…

– Как далеко вы зашли?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты понимаешь, о чём я. Научи её всему, что хочешь, но нельзя заходить слишком далеко, Пьетр. Жители материка странны и они хотят, чтобы она в брак вошла девственницей!

Натали внимательно наблюдала за ним, чтобы увидеть,

как он будет выкручиваться. Он, кажется, был разочарован, но не испуган. На это он ещё не решился.

– Ты уверена, что им вместо этого не понадобится мастерство в постели? – он пожал плечами. – Пожалуй, если так,

я могу научить её после свадьбы.

Он допил бренди одним глотком и положил рюмку на стол. Он хотел отправиться к Катарине – и раздеть, как куклу.

– Это к лучшему, милый, - проронила Натали. – Если б ты спал с ней, боюсь, она б в тебя влюбилась. Она и так почти влюблена, а нам это не нужно.

Пьетр оттолкнул пустой стакан.

– Это так? – строго спросила она.

– Не волнуйтесь, тётушка, - ответил он. – Только корольконсорт столь глуп, чтобы полюбить королеву.

Катарина всё ещё не отложила змею, когда пришёл Пьетр.

Она держала её, не могла расстаться, сидела к своего зеркала, и

Возлюбленная была на её запястье, а её нос почти прижался к голове ядовитой змеи.

– Катарина… Хватит. Пусть она отдохнёт.

Катарина и вправду встала и опустила змею в мягкую тёплую клетку. Она оставила верхнюю часть открытой, чтобы иметь возможность гладить её чешую.

– Не верится, что она выжила… - промолвила Катарина. –

Натали заставила искать всех слух…

– Думаю, да.

– Ох… - она вынула руки из клетки и сложила их на коленях. – Я правда должна встретиться с моим первым женихом?

– Да.

Они с Пьетром стояли близко друг к другу, не касаясь,

впрочем, не глядя друг другу в глаза. Пьетр проводил пальцами по обивке её парчового стула и тянул за выбившуюся нить.

– Ты уверен, что мне не стоит сначала отравить сестёр?

Пьетр улыбнулся.

– Уверен. Так надо, Катари.

Он смотрел на скудный вид из её окна, на пасмурное небо и тени внутреннего двора. Небольшое озеро, мимо которого они утром проезжали, походило на серую лужу на юго-востоке.

Вскоре всё станет ярко-синим, двор зазеленеет, расцветут нарциссы. И станет теплее. Рассвет приносит скорее туман, чем мороз.

– Мирабеллу трудно одолеть, - сказал Пьетр. – Она высока,

сильна, красива. В Ролансе поют песни о её волосах.

– Песни о её волосах? – Катарина фыркнула. Она должна об этом заботиться, но на самом деле не возражала бы, если б все женихи предпочли Мирабеллу. Никто не будет целовать её так,