Мирабелла грустно улыбнулась и коснулась лица Бри.

– Никогда не видела тебя испуганной, - она крепко обняла её. – Прошу, пойми, Бри! Я люблю их. Как и тебя. Не могу остаться тут, и храм не заставит меня их убить.

Она выпустила руку Бри и обняла Элизабет. Ей так повезло с ними.

К тому времени, как Мирабелла направилась на юг от

Вествудов, рассвет стал красноватым на востоке. Уже, должно быть, позже, чем она думала, когда сон пробудил её. Уже лампы горят в городе, кузнецы готовятся к работе. Она натянула капюшон, чтобы скрыть лицо.

Она выбрала главную дорогу в Роланс. Может, разумнее держаться иных дорог, но она знала, что лучше быть замеченной, чем окончательно потеряться.

Когда дорога повернула в сторону замка и центра города,

Мирабелла почувствовала дыхание среди людей. Впереди на тротуаре женщина выбивала ковёр, приветствовала соседа,

выливала воду из ведра в канаву. Мирабелла низко держала голову, но Элизабет была права. Женщина просто кивнула,

прежде чем сойти с пути. Если кто-то и задастся вопросом, что жрица в такой час делает в городе, всё равно не остановит,

чтобы eё спросить.

Когда она покидала Роланс, она обернулась назад,

посмотрела на крыши и дымоходы, на город в свете. На деревья, где Сара и прочие Вествуды уже просыпались. На храм,

где Лука уже пила чай.

Трудно их оставить, но уйти проще, если учитывать все обстоятельства.

Волчья весна

У огня, рядом с изогнутым деревом, голова Арсинои закружилась. Мадригал грубо разрезала руку, чтобы кровь напитала три метра верёвки. Верёвка будет сдерживать кровь,

пока они не будут в ней нуждаться. А для низкой магии она достаточно сильна, чтобы убить вторую королеву, и Арсиное надо всё, что можно собрать.

Они ещё не говорили о том, какова будет магия. Может,

проклятье. Или несчастный случай. Неважно. Арсиноя знала,

что становилась сильнее с каждым днём.

– Достаточно, - проронила Мадригал. Она осторожно опустила верёвку в стеклянную банку. – Вечно не будет длиться. Надо использовать сразу после костров.

Мадригал опустила банку в мешок из чёрной ткани и перекинула ремень через плечо.

– Вот, - она прижала чашку к губам Арсинои. – Сидр. Выбей.

– Есть орехи? – спросила Арсиноя. – Хлеб, еда?

Она с дрожью сжала чашку и отпила. Чаша казалась липкой, с отпечатками Мадригал в крови Арсинои.

– Джулс права, - пробормотала Мадригал. – Ты только ешь.

Она вручила королеве маленький пакет – сыр и парочка ягод еживики от Природы.

– Спасибо, - проронила Арсиноя. Рука пульсировала и жгла,

пока Мадригал завязывала её, но это было приятное жжение.

– Никогда бы не догадалась, что ты мне поможешь с этим.

Мадригал поморщилась, такая же красивая.

– Да, знаю.

Она села и завернулась в тёплую шерсть, дулась за неоценённость. Но никто не винил Каит и Эллис. Будучи девчонкой, Мадригал любила комфорт. Караф говорила о времени, когда Мадригал шаблонно крутила цветы и рвала их,

чтобы впихнуть в волосы. А огурцы гибнули в саду.

– Где моя Джульена сегодня? – спросила Мадригал.

– Прощается с Джозефом. Он отплывает на северо-запад в

Тригнор.

Мадригал смотрела в огонь.

– Бедная Джулс, такой парень… Не думаю, что он будет терпеть её за глаза. И смотреть на её отца…

– Отца? Не думаю, что ты помнишь отца Джулс.

– Нет. Нет. Я помню огни костров. Думала, как замечательно зачать ребёнка в эту ночь. Как он будет силён и станет любить меня, - она фыркнула. – Не помню отца. Но как бы он ни выглядел, она на него похожа.

– Думаешь, он знает? – спросила Арсиноя.

– Что знает?

– Что у него есть дочь, одна из самых сильных из Природы на острове.

Мадригал пожала плечами. Вероятно, нет. А если и знает,

плевать. Рождённые от Белтейна священны в глазах храма. И

как и королевы, в глазах храма не имеют отцов.

Арсиноя откинулась назад. С сыром и фруктами в животе она не дрожала и отогрелась. Она вытянула ноги и пыталась высушить обувь углями.

– Джозеф так красив… - тоскливо промолвила Мадригал.

– Да, - согласилась Арсиноя.

– Увидев его и Джулс… я поняла, как долго была сама.

Может быть, следовало создать заклинание. Чтобы они были любовниками…