– Ты можешь идти? – спросила она, но он покачал головой,

и зубы дрожали. Она не понесёт его. Не по тропе, не по участку пляжа, что лежал между ними и городом.

Где скалы разрезали дорогу, они склонялись так, чтобы там было вверху уже, чем внизу. Не пещера. Даже не навес, но выбора нет.

Мирабелла обхватила его рукой и потянула за плечи,

потащила по болоту, хромая. Песок затягивал. Уставшие ноги горели в знак протеста, но они добрались до скал.

– Надо найти дрова для огня, - сказала она. Он дрожал,

лёжа на боку. Даже если его согреть, он может не пережить ночь, если выпил слишком много солёной воды.

В темноте она едва нашла несколько палочек из деревянной подстилки и мокрую корягу. Мирабелла собрала их и устроила под прикрытием скал в огромном беспорядке, с морскими водорослями, раковинами и галькой.

Она тоже дрожала. Дар был близок к истощению.

Когда она призвала огонь, тот не пришёл.

Мирабелла присела и потёрла руки. Она любила огонь, как и молнию. Он не мог игнорировать её, поджав хвост, умчаться!

Губы парня посинели.

– Прошу, - выдохнула она и толкнула дар с той силой, на которую была только способна.

Сначала ничего – а потом медленная струйка дыма поднялась вверх. После пламя согрело из щёки и сушило одежду. Шипело и плевалось, когда дождь Шторма Шеннон бил его, но не погасло. Её дар был исчерпан, отогнать облака она не могла. Шторм закончится тогда, когда должен.

Мальчишка дрожал меньше. Она стянула его куртку и рубашку и разложила на песке у огня, но так, чтобы не сгорели.

И положила плащ Элизабет. Он будет достаточно тёплым, когда высохнет.

Парень застонал. Если б Лука тут была, она бы знала, что делать!

– Холодно, - пробормотал он.

Мирабелла тащила его из глубин не для того, чтобы увидеть смерть. Она знала только одно, что могла сделать.

Она расстегнула платье и выскользнула из него, легла позади парня и обвила его руками, отдавая тепло. Когда её плащ высохнет, она укроет их обоих.

Мирабелла содрогнулась, проснувшись. После того, как она укрыла их сухим плащом Элизабет, она задремала, глядя в огонь, и ей снилось, что Арсиноя и Катарина стали деревом,

мокрым, с дымящимися морскими водорослями вместо волос.

Они горели и превращалась в угли, ползли крабами по песку.

Парень лежал рядом. Капельки пота покрывали лоб, он вырывался, но она крепко держала его. Он должен быть в тепле. Утром ему потребуется свежая вода. Может, она найдёт,

если поднимется вверх по скалам к лесу. Даже после дождя в лесу есть лёд на ветвях.

Мирабелла устроилась удобнее и положила руку парня на талию. Его глаза открылись.

– Лодка, - выдохнул он.

– Она на дне моря, - скорее всего, разбилась, учитывая силу волн.

– Моя семья вынуждена будет её менять…

– Не беспокойся об этом. Как ты? Что-то болит?

– Нет. Я замёрз. Мне очень холодно.

Его рука скользнула по её спине, под плащом, и пульс

Мирабеллы участился. Даже почти утонувшим он был самым красивым парнем, которого она когда-либо видела.

– Я мёртв?
– спросил он. – Я умру?

Его нога придвинулась к её.

– Ты не умер, - её голос сбился, - но мне следует тебя согреть.

– Так согрей.

Он прильнул к её губам. Это был вкус соли. Его руки скользили по её коже.

– Ты нереальна, - выдохнул он ей в губы.

Парень великолепно целовался. Он уже целовал её в шею –

и повторял, что она нереальна.

Но, может, он нереален. Парень с глазами цвета шторма.

Мирабелла обвила ноги вокруг него. Он застонал не от холода.

– Я спасла тебя. И не дам тебе умереть.

Она жадно поцеловала его, и её прикосновение разбудило её и выдернуло из темноты. Он чувствовал, что держал её в руках. И она не даст ему умереть. Она их согреет.

Она зажжёт их.

Волчья весна

Матери Джозефа приснилось, что он утонул под волнами.

Это было больше, чем кошмар, сказала она, и Джулс ей поверила. Джозеф имел частичку Зрения в детстве. Этот дар должен откуда-то происходить. Но остальные скептически относились к этому, пока птицы не вернулись с ответом, что в

Тригноре его никто не видел.

Лука толкнул чашку чая ей в руки. Он принёс её вниз к причалу, держа в руках.

– Увы, - промолвил он, когда чай горячей водой лизнул костяшки пальцев. – Мне так жаль, что я не смог принести крем, но тут… - он полез в карман куртки и вытащил кубики сахара.