Арсиноя сжала вещь в кулаке. Когда магия была свершена,

она чувствовала себя неправильно. Кривизна от доброты. Она не знала, зачем это сделала. Нет оправданий, кроме лёгкости –

но прежде ей ничто легко не давалось.

– Я не могу сделать это с Джулс. Не могу забрать её любовь.

Вопреки причинам, она б не хотела этого.

Прежде чем она передумает, Арсиноя швырнула локон в огонь. Мешочек сгорел быстро, а волосы Джулс и лоскут

Джозефа чернели, как умирающее насекомое. Дым рвался к небу. Мадригал вскричала и вскочила на ноги.

– Затуши его и идём домой, - сказала Арсиноя. Она пыталась говорить, как королева, но была слаба, словно потеряла половину крови, а не пару капель.

– Что ты сделала? – печально спросила Мадригал. – Что ты только что сделала с нашей бедной Джулс?

Роланс

В дворе на восточной стороне у основания храма

Мирабелла могла быть одна. Одно из немногих мест, куда жрицы отпускали её без эскорта. Одно из немногих мест, где она была в безопасности. Даже когда она молилась у алтаря,

несколько стояли в тени. Только во дворе и её спальне в

Вествуд-хаус она была одна. Свободна думать или даже плакать.

Она часто плакала, как от испытаний Ро на скалах.

Большинство слёз она скрывала, но не все. Слова о её грусти быстро разбегались, жрицы косились подозрительно. Они не могли принять её плачущую, с признаками слабости. Они бы предпочли, чтобы она этого не делала.

Мирабелла подогнула ноги под себя на холодной каменной скамье. Когда она поднимала ноги, чёрно-белый дятел устроился на её следе и принялся бродить вокруг.

– О, - он был чудным и с умными чёрными глазами. Она порылась в карманах и пожала плечами. – Прости, у меня ничего нет.

Надо было взять. Ведь его пение было столь желанным.

– Это ему не нужно.

Мирабелла повернулась. Молоденькая инициированная стояла у входа во двор, у снежной изгороди. Она держала белый капюшон, и его белый капюшон срывался от ветра.

Мирабелла закашлялась.

– И что тогда?

Девушка улыбнулась и зашла во двор.

– Он хочет тебя подбодрить.

Она отпустила капюшон, и дятел спрыгнул с земли, чтобы оказаться на воротнике.

Глаза королевы расширились.

– Ты из Природы.

Девушка кивнула.

– Я Элизабет, выросла на землях Бернадины. Надеюсь, ты не против вторжения… Только ты так грустна. И он всегда заставляет меня улыбаться.

Птичка засунула клюв за капюшон и вновь пропала.

Мирабелла с интересом наблюдала. Она никогда не видела фамилиаров – жрица отдавала свой Дар, и их отбирали тоже.

– Как ты его удержала? – спросила Мирабелла.

Элизабет склонила загоревшую щёку к голове птицы.

– Прошу, никому не говори! Они б его убили. Я пыталась держать его подальше, но он не уходил. Думаю, мне повезло,

его легко прятать. Жестоко заставлять нас отгонять их, прежде чем получить браслеты. Что делать, если я передумаю и уйду из храма? Где был бы Спайс? В лесу? Или в горах, где не слышен мой призыв?

– Жестоко вообще заставлять отказываться от него, -

сказала Мирабелла.

Элизабет пожала плечами.

– Мама говорит, что прежде не надо было. Но теперь остров так раздроблен… Природа против Яда, против Силы.

Даже Война, даже дар взгляда… так враждебны, - она смотрела на Спайса и вздыхала. – Надо объединиться! Жертва связывает нас с верой. Но ты права. Это жестоко.

– Можно? – Мирабелла протянула руку. Элизабет улыбнулась, и маленькая птица быстро перелетела на кончики пальцев Мирабеллы.

– Ты ему по вкусу.

Мирабелла рассмеялась.

– Возможно. Но ты Природа, птица сделает всё, что ты скажешь.

– Ну, связь с фамилиарами работает не так. И ты тоже можешь… Он может не сверкать так ярко. Может тебя запачкать.

– Мне повезло, что я ему понравилась.

Спайс моргнул, а после переместился на безопасный капюшон Элизабет.

– Ты тут одна и так грустна, я должна была увидеть, могу ли помочь, - Элизабет села на скамью рядом. – Я знаю, почему ты плачешь.

– Думаю, все жрицы знают.

Элизабет кивнула.

– Но это особенно для меня, - сказала она, - я почти была жертвой.