Карсон (отрываясь от телефона). Рут?

«Рут». Джеффри, дорогой, когда я была в Лондоне, я совершила ужасную глупость…

Карсон. Рут, ты что-то сказала?

«Рут» (с интонациями героини американского сериала). Мы – два взрослых человека, Джеффри. Попытаемся отнестись к этому как взрослые люди.

Карсон отрывается от телефона, продолжая держать трубку в руках.

Карсон. Дорогая, ты со мной разговариваешь?

Руг впервые обращает внимание на него.

Рут. Прости меня, Джеффри, наверное, я очень плохая жена.

Карсон. Вовсе нет. Очень плохая была у меня до тебя. Рут. Джефф…

Карсон возвращается к беседе по телефону.

Карсон. Извини… (В трубку.) Да?., да…

Теперь Карсон полностью поглощен телефонным разговором. Рут зажигает сигарету: она курит очень длинные сигареты и обыкновенно гасит их в пепельнице после нескольких затяжек.

«Рут» (громко). Я покрыла позором дом Карсонов! Да! Я имею в виду Дика! Он воспользовался мной! Я боролась с искушением, боже мой, как я с ним боролась, но я ничего не могла поделать с собой!

Карсон, продолжая слушать трубку, полуоборачивается к Рут, протягивая к ней свободную руку и прося жестом сигарету.

Не стреляй, Джеффри!

Отдаленное эхо ружейного выстрела. Рут зажигает сигарету и вкладывает ее в пальцы Карсону.

(Небрежным тоном?) Кстати, Джеффри, в Лондоне я переспала с Вагнером. Это случилось в номере с видом на Кенсингтон-Хай-стрит в гостинице «Роял Гарден», выбранной мной из-за близости к посольству, где в визовом отделе я и познакомилась с Вагнером, который как раз оформлял там свои документы. А я оформляла визу для Алистера. «Едете в Камбаве?» – «Вообще-то я там живу». – «Как интересно! А я еду туда от „Мира по воскресеньям“ корреспондентом. У вас не найдется пару минуток, чтобы поболтать со мной? – может, пообедаем вместе? – а что вы делаете вечером? – выпьем в баре? – поднимемся в номер, пропустим по последней? – и так далее…» Вот именно, и так далее. На их жаргоне это, кажется, называется «дебрифингом»? Ну что ж, не так плохо, как могло бы быть, но не так хорошо, как он себе вообразил. На следующий день я забрала Алли и улетела домой.

Карсон кладет трубку.

Карсон. Он согласился. (Он стоит спиной к Рут и невнимательно рассматривает какой-то документ, который извлек из кармана. Поскольку мы не видим его лица, непонятно, с кем он говорит – с Рут или сам с собой?)

«Рут». У меня не было к Вагнеру никаких претензий, пока он не появился здесь с таким видом, словно ему причитается добавка. Возможно, я слегка нахамила ему, но ведь он в любом случае не джентльмен. Думает, что если я однажды переспала с незнакомцем, то это значит, что я всегда так делаю. (Пауза?) Ужасно глупо с моей стороны.

Карсон. Рут, ты меня слушаешь?

Рут. Извини?

Карсон. Я сказал Алли, чтобы он одевался.

Рут. Зачем?

Карсон. Пусть поживет пару дней у Кребсов. Я не хочу, чтобы он оставался здесь.

Рут. Значит, он на самом деле согласился?

Карсон. Похоже на то. Тебе бы тоже следовало уехать. Я верю Магибе гораздо меньше, чем Шимбу, а Шимбу я не верю совсем.

Рут. Ты хочешь, чтобы я уехала вместе с Алли?

Карсон. Нет, не хочу.

Рут целует его, впрочем – без особого восторга.

Рут. Тогда я остаюсь.

Вагнер появляется на пороге кабинета и замечает, что Карсоны целуются.

Вагнер. Прошу прощения.

Карсон. Да ничего.

Вагнер раздумывает уходить, закрывает за собой дверь кабинета и входит в гостиную.

Пойду прослежу, чтобы Алли быстрее собирался. (Уходит.)

Вагнер. Можно мне остаться?

Рут. Почему бы и нет? (Рут подходит к столику со спиртным и выливает все, что оставалось в бутылке виски «Джей энд Би», в свой стакан. Получается почти полный стакан?)

Вагнер. Мне почудилось, что в воздухе веет обидами и плохими новостями.

Рут. С чего это пришло тебе в голову? Нарекаю сей корабль «Титаник» (разбивает пустую бутылку о край мраморного столика) – и да плавает он долго. (Бросает то, что осталось от бутылки, в корзину для мусора, берет свой стакан и поворачивается к Вагнеру)

Вагнер. В Лондоне ты находила мое общество приятным.

Рут. И из этого ты заключил, что я буду находить его приятным и в Джедду? Я тебя прощаю. Только полный идиот мог такое подумать, но тем не менее я тебя прощаю. И все же на тот случай, если «находить чье-то общество приятным» у вас, австралийцев, означает «описаться от радости», я должна сделать некоторые разъяснения. Вагнер, послушай, если бы ты мне тогда в визовом отделе хоть чуть-чуть приглянулся, я бы постаралась держаться от тебя подальше. Так обычно поступают все уважающие себя замужние дамы – разве ты этого не знал? Я приняла твое приглашение пообедать только потому, что не было никакой опасности оказаться с тобой в одной постели. И именно потому, что не было никакой опасности оказаться с тобой в одной постели во второй раз, я оказалась с тобой в одной постели в первый. Настоящая леди в припадке меланхолии может случайно переспать с посторонним мужчиной. А в припадке страсти она может переспать с таким мужчиной и сто тысяч раз. Но дважды, Вагнер, дважды – никогда. Она просто побоится, что ее сочтут шлюхой.

Вагнер достает телеграмму из кармана и протягивает ее Рут.

Вагнер. Это телеграмма, которую я получил в воскресенье от моего редактора. Я не за твоей юбкой погнался, а приехал сюда работать.

Рут сосредоточенно читает телеграмму.

Можешь мне не верить, но я читаю много книг. В частности, современные романы и биографии исторических лиц. И пришел к такому выводу: история правдивее романов, потому что в ней практически отсутствуют случайные совпадения. А в романах от них некуда деться. (Делает паузу, выжидая, когда Рут на него посмотрит.) К тому же в романах жены практически никогда не влюблены в своих мужей.