Мой телефон запиликал вновь, но я сбросила вызов, потому что у меня не было даже самого маленького и жалкого желания разговаривать с Гётом и выслушать его ор. Боже, он такой раздражительный, будто у него ПМС и климакс вместе!

Сев позаниматься на кухне я с тоской поглядывала на холодильник, непрестанно повторяя про себя, что у меня режим питания, который я не могу нарушать. Специальный график питания появился у меня ещё при покойной Ванессе, и отклоняться от него я, действительно, не имела никакого права. Порой мне казалось, что если бы миссис Дойч не ушла в мир иной, а тренировала бы меня до сих пор, я бы лучше подготовилась к Олимпиаде, а с этим мистером Гётом мы не занимаемся на тренировках, а занимаемся каждый своими делами. Я пялюсь на него и злюсь за это на себя, а он либо разговаривает с кем-то по телефону, либо задумчиво наблюдает за мной, чем меня бесит и смущает одновременно. А вот настоящие упражнения стоят в списке моих дел на тренировке чуть ли не на последнем месте. Так что если всё так и будет продолжаться, то я буду не на шутку волноваться насчёт того, что займу в Сочи первое место. Первое с конца.

Я никак не могла сосредоточиться на параграфах учебника и собственных конспектах, в то время как меня отвлекали звонки Гёта. Теперь я прекрасно понимаю маму, которая не выдержала и взяла трубку, но я лишний раз с ним разговаривать, не намерена, так что поступлю проще, я просто выключу телефон и пошлю Амона куда подальше.

***

Пары в университете благополучно закончились полтретьего и я, попрощавшись с Мери, отправилась на ледовую арену. Сегодня вечером она вновь пригласила к нам в квартиру Майка, причём снова без моего ведома. Я нажаловалась нашему другу Бобу и сказала, что не хочу находиться рядом с Майком и тогда он сказал, что тоже придёт сегодня к нам и если что, доходчиво объяснит Майку за меня, о том, что я не хочу его видеть. Что ж, вечером нас с Мери ждёт «грандиозная» вечеринка.

Тем временем я приехала на автобусе на ледовую арену и, оставив пальто в гардеробе, с сумкой в руках, побрела по лестнице наверх, заранее продумывая свои ответы на вопросы Амона. Я не увидела своего тренера ни на катке, ни на трибунах, так что отправилась в Зеркальный зал.

Он был там.

Гёт сидел на скамейке около стены, широко расставив ноги, оперевшись локтями о колени и сцепив пальцы в замок. В Зеркальном зале сегодня занималось много фигуристов и фигуристок вместе со своими тренерами, так что его мощная фигура, сидящая на скамейке около стены, выглядела здесь не уместно. Сделав глубокий вдох, я твёрдым, уверенным шагом зашагала через весь зал к Амону. Видимо, он заметил чью-то приближающуюся фигуру, поэтому и вскинул на меня голову. Моя уверенность немного пошатнулась, когда тренер вскочил со скамейки и пошёл ко мне.

Сегодня он выглядел заметно получше, ну, во-первых, он был не в домашнем халате и тапочках, в которых выпроваживал меня из гостиницы, а в светлых брюках и голубом джемпере с треугольным вырезом, надетым поверх белой рубашки. А во-вторых, с лица Амона исчезли круги под глазами, и кожа приобрела его обычный здоровый оттенок и уже не была лягушачье зелёной. Но его взгляд… черт, он был зол и прямо сейчас он выльет всю эту злость на меня.

Без лишних разговоров и даже без приветствий, Амон выхватил из моей руки спортивную сумку, и грубо схватив меня за запястье, потащил к выходу из Зеркального зала. Возможно, он хотел выволочь меня оттуда как можно тише и незаметнее, но не тут-то было, все спортсмены удивлённо пялились на нас.

Я думала, что тренер хочет просто вывести меня из зала и поговорить в коридоре, но когда мы вышли оттуда, Амон потащил меня за собой вперёд по коридору.

– Мистер Гёт, отпустите меня! Куда вы меня тащите?!

Ха, кому я вообще это говорю? Он даже не обращает на меня внимания, лишь тащит за собой, продолжая крепко сжимать моё запястье.

Когда мы зашли в мужской туалет, Амон, наконец, ослабил свою хватку на моей руке, и я тут же высвободилась, гневно меряя его взглядом.

– Мистер Гёт, да вы…

Но не успели обидные слова сорваться с языка, как меня безжалостно перебили.

– Элизабет Тэйт, у меня к тебе есть множество вопросов, так что ответь мне на все, - сквозь зубы прошипел он. Амон поставил мою сумку на серый кафельный пол и продолжил: - Почему ты уехала в другой город без моего разрешения? Ты пропустила тренировки прямо накануне Олимпиады! Чем ты думала, Элизабет?

Он так и источал злость, даже молча стоя напротив меня и ожидая ответа. Почему он вообще выбрал для нашего разговора именно туалет? Хорошо хоть, что здесь часто убирали, поэтому мне не пришлось закрывать рукой нос, в надежде спрятаться от ужасающего запаха.

– В отеле вы выглядели очень болезненно и сами сказали, что несколько дней не появитесь на тренировках! Поэтому я и уехала в другой город к маме!

Гёт сжал челюсти с такой силой, что на его лице заиграли желваки. Амон стоял спиной к зеркалу над умывальниками, так что я могла видеть его широкие плечи и свою маленькую фигурку за ними. По сравнению с ним я выглядела малявкой.

– Но так же я говорил тебе, чтобы ты тренировалась самостоятельно, - процедил он и сделал шаг в мою сторону.

За моей спиной послышался щелчок, и я удивлённо оглянулась. Одна из туалетных кабинок открылась, и из неё вышел какой-то парень, с осуждением смотрящий на нас. Этот парень подошёл к раковине и вымыл руки, затем высушил их потоком горячего воздуха из специального устройства и всё тогда, когда мы с Гётом злобно смотрели друг на друга. Только когда тот парень вышел из мужского туалета, качая головой, я ответила Гёту:

– Значит, по-вашему, я должна была трудиться на льду, пока вы бы развлекались в своём номере с какой-то бабой!