Мы летели уже пятнадцать часов в специальном самолёте с другими спортсменами, но я всё никак не могла успокоиться и ни с кем не разговаривала, вцепившись в руку своего тренера. Чёрный густой комок страха поселился в моём животе, сжимая все мои внутренности в тугой узел и не желая исчезать.

– Элизабет, расслабься. Я не хочу, чтобы у меня отнялась рука, - тихо засмеялся Гёт.

Я разжала свою стальную хватку, освобождая его правую руку от тисков моего страха.

– Прости, - слабо пискнула я.

– Всё будет хорошо, - Амон сжал мою руку, ободряюще улыбаясь, и я поверила ему.

Заставив себя расслабиться, я за время перелёта умудрилась завести множество новых знакомых. Меня нисколько не удивило, что все эти спортсмены, летящие на борту этого самолёта, ехали в Сочи за победой. Этих людей, как и меня, не устроило бы просто участие в Олимпиаде, им нужна была награда и всемирное признание. Когда стюардесса объявила о том, что пассажирам авиалайнера стоит занять свои места и пристегнуть ремни безопасности, я вернулась в своё кресло рядом с Амоном. Он читал какую-то книгу, и на ближней ко мне странице я разглядела начало шестой главы под названием «Ночные мысли»: «Кончив заниматься любовью, ее мужчина уснул рядом с ней. Ее мужчина».

– Амон! Что ты такое читаешь?!

Я во все глаза смотрела на следующие строки книги: «Она чуть улыбнулась в темноте. Его семя теплой медленной струйкой еще стекало меж ее слегка разведенных бедер». Что за порнушка?

Оторвавшись от книги, Амон поднял на меня весёлый взгляд.

– Это Стивен Кинг «Сияние». Роман, полный ужасов и мистики, между прочим.

Мне тоже захотелось прочесть этот роман, и я бы точно взяла книгу у своего тренера, если бы наш самолёт вдруг резко не качнуло. Когда во всём салоне выключился свет, из хвоста самолёта раздался чей-то вопль и тут же затих, перерастая в душераздирающий крик.

– Сохраняйте спокойствие!
– Раздался громкий голос стюардессы, стоявшей около кабины пилотов.
– Нас просто немного потрясло и это вывело из строя работу аккуму…

Самолёт качнуло из стороны в сторону ещё раз, и я даже не сразу осознала, что полный ужаса крик, раздавшийся в салоне, принадлежал мне. В полнейшей темноте нас встряхивало и трясло настолько сильно, что кричала уже не только я.

Самолёт трещал по швам; сумки с полок над сидениями валились на пол; люди, не успевшие пристегнуться ремнями безопасности к своим сидениям, в ужасе хватались за всё, что попадалось им под руку. В салоне загудела сирена, пока я сжимала руку Амона, в надежде найти в нём спасение. Корпус самолёта накренило вперёд и все вещи из хвоста самолёта, упавшие на пол, повалились вперёд на нас.

– В чём дело? Амон, что происходит?!
– В панике шептала я, умирая от страха.

Гёт обхватил моё лицо обеими руками, повернув к себе и заглянув мне в глаза.

– Я не знаю, но всё будет хорошо. Всё будет хорошо, - он чётко проговаривал каждое слово, пока наш лайнер пикировал вниз.

Всё ещё цепляясь одной рукой за своего тренера, я обхватила другой пассажирское кресло прямо перед собой, и прижалась к нему, в надежде избежать сильной тряски, которой подвергался наш самолёт. Почему пилоты ничего не предпринимают? Почему все бездействуют, отправляя нас на гибель. Куда делась стюардесса? Почему она ничего нам не говорит? За иллюминаторами, как и в салоне, было темно, когда из каких-то отсеков над нашими головами вывалились маски для дыхания в зоне турбулентности.

Трясущимися руками я, с трудом отслонившись от кресла впереди себя, натянула на себя кислородную маску. Лишь сделав глубокий вдох, я поняла, насколько разряженным стал воздух в салоне. Получается, в прошивке борта самолёта образовалась щель. Или у корпуса авиалайнера оторвало хвост. Или пилоты заснули. Или нас захватили террористы. Или мы просто неуклонно падаем вниз. О Господи!

Оглянувшись по сторонам, я увидела полные первобытного ужаса лица людей, закалённых спортсменов, которые летя на олимпиаду, попали в чрезвычайное положение. Где эта чертова стюардесса? Почему она нас не спасает?!

Ничего не происходило. Самолёт, полный спортсменов, был брошен на произвол судьбы. Кто-то, не надев кислородную маску, кричал; кто-то обнимался; некоторые били кулаками по иллюминаторам, за которыми тёмное небо пожирало наш лайнер.

Обернувшись к Амону, я просто смотрела на него, возможно в последний раз. Я помнила черты его лица до мельчайших подробностей, но наслаждалась ими ещё и ещё.

Всё не может вот так просто закончиться! Не может!

Я попыталась сказать тренеру о своих чувствах, но дурацкая маска на лице превратила мои слова лишь в слабый гул, который поглотил громогласный крик окружающих нас людей.

Будто читая мои мысли, Амон притянул меня к себе. В его надёжных объятиях, посреди всего этого хаоса, я не была готова встретить смерть. Но мне ли это решать? Люди способны принимать самостоятельные решения, влияя на судьбу, но влиять на смерть они никогда не будут в праве.

Уткнувшись в могучую грудь Амона, я закрыла глаза, стараясь не думать о том, с какой высоты мы сейчас упадем, и в каком виде найдут наши тела. Я действительно старалась гнать прочь от себя эти мысли, но не могла. Горькие слёзы потекли из моих глаз, пока наш самолёт, полный никчемными людьми, падал вниз.