Подслушивая ее разговор, постоянно оглядываюсь на дверь. Надеюсь, Алекс не появится здесь в самый ненужный момент.

— Сейчас мы торчим в Миннеаполисе. У Алекса здесь какие-то дела. Жду не дождусь, когда мы уже прилетим в Нью-Йорк, а то здесь ужасно скучно. Никаких развлечений. Даже не с кем устроить шопинг. Что? Мы улетаем завтра утром, но я надеюсь уговорить его на ночной рейс. Мне уже осточертело это место.

Услышав приближающиеся шаги со стороны спальни, быстро собираю в кучу все бутылки и щетки. Рейчел открывает дверь и смотрит на пол, а затем на меня, держа в руках телефон.

— Подожди секунду, — говорит она в трубку. — Ты закончила?

— Как видите.

— Тогда, ты свободна, — бесцеремонно заявляет Рейчел, указывая мне на дверь. — Иди.

Выйдя из номера, проклинаю все на свете. Меня переполняют смешанные чувства. Когда-то я на собственном примере испытывала «дружелюбие» Алана, а сейчас он стал моим самым главным врагом. Впрочем, он думает, что ему удалось убрать меня с дороги, смешав с грязью, но он меня недооценил. Он еще не знает, что его ждет.

Закончив уборку в номерах, чувствую себя как выжатый лимон. Ох, давненько я так не уставала. Жаль, что в этом месяце наши смены со Стейси совсем не сходятся. Работать с ней в паре гораздо веселее.

Спустившись вниз, направляюсь сначала в служебное помещение, чтобы переодеться и захватить свои вещи, а затем иду к стойке регистрации, чтобы оставить свою карту. Что-то заставляет меня обернуться в сторону главного входа. И тут же жалею об этом. Алекс быстро замечает меня, а я спешу скорее сделать вид, что занята чем-то важным. Например, заполнением журнала.

Клянусь, я чувствую каждый его шаг. И я знаю, что он идет ко мне. Но что он скажет? Вряд ли он выставит себя идиотом, который станет разговаривать с незнакомой ему горничной. Правда, всю ситуацию осложняет присутствие Элисон, которая внимательно наблюдает за всем со стороны. Она ведь знает, кто я такая.

— Я отойду на пять минут. — Я даже не успела обдумать свой ответ, как она тут же убежала. Предательница.

— Привет, — послышался рядом со мной голос Алекса.

— Здравствуйте, мистер Томпсон. У вас какие-то проблемы с номером? — говорю я, не поднимая взгляд.

— Джеки, прекрати этот спектакль, — раздраженно отвечает он, а мне просто хочется прыснуть со смеху. Спектакль? Вот, как он это называет!

— Ладно, задам вопрос по-другому. Что тебе нужно?

Расписываясь в служебном журнале, стараюсь придумать, чем бы еще себя занять, чтобы только не смотреть ему в глаза. Мне хватило вчерашнего дня. Большего и не надо.

— Я хотел извиниться за вчерашнее, — оправдывается он.

— Если ты о деньгах за мою прекрасную работу, то не волнуйся. Возможно, их уже отыскал какой-нибудь бродяга в одном из мусорных баков. Здесь, за углом.

— Ты злишься.

Злюсь? Вряд ли это так назовешь. Ему вообще не понять то, что я чувствую.

Закрыв журнал, нахожу в себе силы все-таки повернуться к нему и встретиться с его настороженным взглядом. Будет глупо, если я скажу, что мне все равно. Это не так. То цунами, которое все еще бушует в душе последние два дня, становится только мощнее. И я не знаю, как с этим бороться. С одной стороны, я должна быть рада за Алекса и не предъявлять к нему никаких претензий. Но с другой… Это сложно объяснить. Прошло только семь месяцев. А он уже с другой, да еще и женился.

— Послушай, ты привлекаешь к себе ненужное внимание, болтая с горничной.

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, — говорит он, намекая мне на то, что хочет знать гораздо больше.

— О чем? Тебе нравится эта работа? Или хочешь пристроить свою жену?

Кажется, я немного перегнула палку, но пошло все к черту.

— Я хотел поговорить о тебе и о… — говорит он, указывая на мою униформу, — об этой работе.

— А что с ней не так? Не нравится униформа? Или что?

Хочется хорошенько треснуть себя по голове за глупости, которые вылетают из моего рта, но уже поздно. Собственная дерзость несет меня против течения.

— Причем здесь это? — злится Алекс и тут же делает глубокий вдох. — Слушай, нам обоим нужно поговорить.

— Правда? А я так не думаю, — чуть спокойнее говорю я. — Мне пора. Мой рабочий день окончен.

Пройдя мимо него, ускоряю шаг, желая как можно быстрее выйти на улицу. Становится трудно дышать. Злость перемешивается с отчаянием, болью.