Меня мучил вопрос, раз уж тот мужчина назвал меня ценностью, то насколько же ценной я была для них. Честно говоря, я сомневалась, в своей высокой цене. Если бы всё было так радужно, то я полагаю, меня не привязали бы голой внутри этого тёмного и тесного контейнера.

Я сделала попытку разглядеть что-нибудь снаружи сквозь маленькие отверстия, но видны были лишь цветы на обоях в верхней части стены гостиной.

Ящик покачнулся, по-видимому, поднятый за ручки грузчиками. В этот момент на меня накатила дикая усталость, и меня неудержимо потянуло в сон. Я из всех сил боролась с этой внезапной сонливостью и старалась удержаться в сознании.

По шороху, раздавшемуся со всех сторон, я поняла, что контейнер опускают в картонную коробку.

Услышав снаружи звон отпущенных ручек, я замотала головой, стонами пытаясь привлечь к себе внимание. Я попыталась подёргать запястьями и лодыжками, но едва смогла пошевелить ими. Застёгнутый на животе, широкий кожаный ремень глубоко врезался мне в живот, удерживая меня на месте.

Теперь лишь слабенький свет, проникающий между стенкой ящика и картоном, подсвечивал отверстия. В отчаянии я мотнула головой и ударила в стенку позади меня.

– Не глупи, сучка, - зло отозвался на это мужчина снаружи.

Я зарыдала. Я из последних сил отчаянно боролась с накатывающей на меня сонливостью. Кольца и ремни удерживали меня вплотную к стенкам, и не оставляли мне даже минимальной степени свободы. Всё что я могла делать, это сигналить о своём присутствии внутри ящика, слегка постукивая головой о сталь.

Мои действия и в самом деле были совершенной глупостью. Я прекрасно осознавала, что даже в самых идеальных условиях, если бы вокруг находились посторонние, любая девушка, столь профессионально связанная и не имеющая возможности кричать из-за вставленного в рот кляпа, будет иметь мало шансов, привлечь внимание к своему плену. Сомневаюсь, что даже ее самые жестокие и отчаянные удары головой окажутся слышимыми дальше, чем на ярд от её крошечной тюрьмы.

Я уже захлёбывалась от рыданий. Они должны были проявить ко мне милосердие, но вместо этого закрыли крышку картонной коробки.

На мгновение я вновь отчаянно задёргалась, но добилась только тог, что почувствовала себя совершенно опустошенной.

Снаружи послышался звук отрываемого от рулона скотча, и очевидно, они запечатали наружную коробку.

Я прижалась головой к железу. Два кольца, к которым был пристёгнут ремешок кляпа, издали слабый стук, а сам кожаный ремешок чувствительно вдавился в мой затылок. Ремень, державший моё тело, больно впивался в живот, и чтобы ослабить это давление, я придвинулась вплотную к стенке, так что между моей спиной и холодной сталью остались лишь мои волосы, всё ещё влажные после душа. Своими ягодицами и пятками, опиравшимися на пол ящика, я чувствовала прохладный, гладкий и твердый металл.

Затем моя маленькая тюрьма закачалась, и я поняла, что грузчики подняли ящик и куда-то его понесли.

Последней мыслью пришедшей мне в голову, перед тем как сознание покинуло меня, было то, что сегодня был вечер вторника. А завтра будет среда, мой выходной в магазине. Никто не хватится меня до четверга.

Моё сознание померкло, и я погрузилась в глубокий сон.

3. Корцирус

В комнате было тепло. Судя по моим ощущениям, было раннее утро.

Под своими пальцами я чувствовала мягкую шелковистую ткань. Я лежала на животе на мягкой, широкой, покрытой красным шёлком поверхности, и вяло пыталась собрать в кучу свои разбегающиеся мысли. Осторожно пошевелившись, почувствовала лёгкое движение покрывала под собой. Я была полностью раздета, и теплый воздух ласкал моё обнажённое тело. Одеяла на мне не было.

И тут я вспомнила мужчин, ремни и ящик. В панике я вскочила на руки и колени, и осмотрелась. Мягкой поверхностью оказалась широкая круглая, диаметром около пятнадцати футов, кровать или софа, около центра которой, я и стояла на четвереньках. Матрас, а точнее перина была такой мягкой, что я утопала в ней почти наполовину. Я даже не представляла, что подобная роскошь может существовать.

К моему облегчению, если верить моим глазам, в комнате больше никого не оказалось.

Комната, в которой я очнулась, была большой, и в высшей степени красочно декорированной. На полу была уложена глянцевая, алая, каменная плитка. Стены, также, были покрыты глянцевым кафелем, собирающимся в рельефные спиралевидные орнаменты, преимущественно желтых и черных тонов. В одном месте на полу лежала большая шкура, с выкрашенным в красный цвет мехом. Кое-где у стен стояли довольно громоздкие, архаично выглядевшие, сундуки, закрытые массивными крышками открываемыми вверх. То тут, то там на стенах висели зеркала, а перед одним из них стояло нечто похожее на низкий туалетный столик. Кроме него, я заметила ещё один невысокий стол, стоявший совсем рядом с кроватью. На полу, главным образом близ стен, валялось несколько подушек. С одной стороны в полу было видно большое углубление, напоминавшее бассейн. Я предположила, что оно, возможно, служило в качестве ванны, правда воды внутри не наблюдалось, как не было заметно и никаких кранов либо смесителей. В одном из зеркал, я увидела отражение девушки стоящей на четвереньках посреди большой кровати, и торопливо отвела взгляд. С другой стороны, как мне показалось, были какие-то раздвижные двери. Справа от меня, в нескольких футах от кровати, находилась тяжелая деревянная дверь, выглядевшая очень толстой и крепкой. Я обратила внимание, что на ней не было каких-нибудь задвижек или замков, цепочек или шпингалетов, либо иных устройств посредством которых я могла бы запереть эту дверь изнутри. Похоже, она запиралась только снаружи. Совершенно очевидно, что я не смогу не впустить кого-либо в эту комнату, и с другой стороны, также несомненно, что я могу быть удержана здесь против моей воли. В одном месте в пол было вмуровано тяжёлое металлическое кольцо. Ещё два подобных кольца я заметила на одной из стен. Одно торчало из стены, приблизительно в ярде от пола, а другое в ярде слева от первого и на высоте около шести футов.

В испуге, торопливо, задом, сползя с кровати, что было довольно непростым делом, учитывая мягкость перины, я почувствовала полированную прохладную поверхность алых плиток под моими ногами. При этом я увидела, что в основание кровати вмуровано ещё одно, аналогичное уже замеченным мной, увесистое кольцо, с которого на пол свисала стальная цепь, лежавшая на полу аккуратной горкой. Кроме того, я отметила, что кольца меньших размеров были равномерно подвешены по всему периметру кровати через каждые четыре-пять футов. Под ними, однако, никаких цепей не наблюдалось.