Она перетекла на живот, сложив руки рядом с головой. Лигуриус тем временем немного изменил своё положение, оказавшись теперь слева и немного позади неё. Он был правшой.

Женщина задрожала. Он смотрел вниз на неё.

Стоя на коленях, сжимая пальцами свои щиколотки, я тоже смотрела на заклеймённую женщину, лежавшую на полу. Внезапно моё тело покрылось капельками пота.

Шейла, некогда бывшая Татрикс Корцируса, а ныне невольница, в рабской позе лежала у ног Лигуриуса, когда-то бывшего её первым министром. Когда-то она манипулировала им, и мучила его! Как умно она управляла им! Как коварно и ловко она использовала его отношение к ней!

Он аккуратно, почти нежно провёл ремнями плети, по её спине. Мужчина лишь слегка пощекотал её, но она уже захныкала. Я вспомнила её слова, сказанные вечером два дня назад, в праздничном зале. Шейла тогда сказала, что заставляла его танцевать подобно марионетке по её желанию, и что она лишила мужчину его лидерства и мужества.

– Кто Ты?
– спросил он, убрав плеть от её тела.

– Рабыня, Господин, - ответила Шейла.

– И что ещё? – уточнил он.

– И ничего больше, Господин, - признала она.

В тот момент мне было интересно, сохранила ли она свою власть над ним. Но тут я увидела, что плеть качнулась назад, и в сторону. Он перехватил рукоять обеими руками. Это на Земле женщина может унизить, оскорбить и даже сломать мужчину безнаказанно. Однако здесь была не Земля, здесь был Гор. Плеть как будто замерла у верхней точке её дуги. Я ещё мгновение решала, сохранила ли она хоть каплю той власти над ним, что была у неё прежде, но увидев его глаза, я поняла, что этот период его жизни остался далеко позади.

Я вскрикнула и стремительно отвела глаза, в тот момент, когда плеть упала на её спину. Избиение продлилось всего несколько мгновений.

Когда я решилась взглянуть на неё снова, Шейла лежала на боку, всё её тело, пылало с алыми полосами. Она задыхалась от рыданий, и с ужасом смотрела на Лигуриуса, гореанского господина, при этом избегая и не смея встречаться с ним глазами. Наконец-то она, стала женщина, лежащей у ног мужчины, а он её полным владельцем. Наконец-то она заняла своё место предписанное ей природой.

– Ты хочешь продолжения порки? – поинтересовался он.

– Нет, Господин! – выдавила из себя Шейла.

– Надеюсь, Ты будешь служить как следует и отдаваться должным образом, - заметил он.

– Да, Господин!

Лигуриус резко повернулся лицом ко мне и бросил:

– Ты можешь сменить позу.

Мгновенно выпустив лодыжки, я соскользнула с его кровати, и чтобы встать на колени уже подле неё.

– Принеси меха с постели, и расстели их здесь на полу, - приказал он.

– Да, Господин, - отозвалась я, быстро выполняя его приказание.

Похоже, что решив использовать её для своего удовольствия, Лигуриус не собирается оказывать Шейле чести его постели.

– Поцелуй меха, - скомандовал он ей, - и заползай на них.

Едва он сделала это, как посыпались следующие команды:

– На спину, раскинь ноги, открой губы, подними руки ко мне.

Рабыня послушно, одну за другой выполняла его команды. Лишь несколько подправив её положение, несильными толчками ноги, он присел рядом с ней и, взяв её голову своими руками, подтащил к себе почти до сидячего положения и впился в её губы. Шейла могла лишь стонать и хныкать. Лишь полностью насладившись её губами, Лигуриус толкнул женщину на спину. На её губах появилась кровь. Она всхлипывала, напуганная его натиском. Подозреваю, что он ждал этого поцелуя в течение долгих лет.

Затем, терпеливо, но бескомпромиссно и властно, он воздал должное её красоте. Уже через какие-то мгновения, она превратилась в беспомощную рыдающую, возбуждённо умоляющую рабыню.

– Ты отвлекаешь меня, - строго сказал он.

– Пожалуйста, Господин, - задыхаясь умоляла она.
– Пожалуйста!

Но он продолжал дразнить и мучить её, играя на её эмоциях и страстях. Шейла извивалась и выгибалась под его руками, молящая, беспомощная и возбуждённая дрессируемая и направляемая, как если бы она была рабыней пага-таверны или наёмной девкой, взятой на циновке в глухом переулке Аргентума.

– А Ты неплохо увлажнилась, - сообщил он ей.

– Спасибо, Господин, - простонала она.
– Пожалуйста, Господин! Пожалуйста-а-а!

В это время я лежала на боку, у края мехов, совсем рядом с трепетавшей рабыней. Зачарованно наблюдая и изучая, что мужчина мог сотворить с той, кто теперь была не более, чем одной из моих сестер по неволе.

Когда, через некоторое время, мужчина, наконец, позволил Шейле, получить её рабское удовольствие полностью отдавая себя, в её неудержимом крике звучало всё её рабство, и подчинение мужчинам, особенно ему, тому, кто был господином её ночи.