Потом она расслабилась в его руках, мягкая и нежная, пораженная и покорённая рабыня. Мне подумалось, что месть, взятая им с неё, была изящной и завершённой. В его руках она не могла не почувствовать, что её неволя была окончательно подтверждена.

Лигуриус и Шейла в его руках, оба посмотрели на меня. Я сразу перекатилась на спину, втянула живот, слегка согнула ноги в коленях и вытянула пальцы ног, в общем, приняла перед ним настолько обольстительную позу, насколько это было возможно. Ведь я тоже, была рабыней отправленной в его распоряжение на эту ночь.

Но казалось, Лигуриуса совсем не заинтересовали мои старания, он лишь перевернулся на спину, и уставился в потолок.

– Я даже представить себе не могла, что Вы были таким мужчиной, -прошептала Шейла.

– Нет, - улыбнулся он, - это я не представлял, какой Ты была женщиной.

– Вы были грубы со мной, Господин, - улыбнулась она в ответ.

– А Ты что, возражаешь? – поинтересовался Лигуриус.

– Нет, - протянула она.

Тут, не выдержав, я подползла к нему, и нежно поцеловала его в бедро. Мне не хотелось бы оказаться забытой и покинутой.

– Пожалуй, меня можно считать везунчиком, - заметил Лигуриус, - Не каждому выпадает удача, быть обслуженными сразу двумя Татрикс.

– Двумя рабынями, Господин, - прыснув смехом поправила его Шейла.

Ещё дважды в течение той ночи он использовал её, и, неоднократно, он брал то одну, то другую из нас по очереди, иногда заставляя обоих, ублажать его и доставлять ему удовольствие. Уже под утро, когда Шейла уже обессиленная спала, Лигуриус взял меня снова, и я отдалась ему, задыхаясь в его объятиях, как рабыне положено отдаваться своему господину.

Потом мы просто расслабленно лежали в объятиях друг друга. Как же хорошо было чувствовать, что рядом со мной находится такой сильный мужчина, настоящий господин.

– Шейла станет для Хассана прекрасной рабыней, - заметил Лигуриус.

– Уж он проследит за этим, - улыбнулась я.

– И она любит его, - сказал он.

– От всего своего рабского сердца, - добавила я.

– И мне кажется, что он тоже любит её, - предположил мужчина.

– Я тоже так думаю, Господин, - кивнула я. – А Вы её любите?

– Нет, - почти не задумываясь, ответил Лигуриус.
– Это было безумное и болезненное наваждение. Я уже излечился от него. Однако я сохраню в своём сердце, нежность к ней, впрочем, практически, как и к любой доставившей мне удовольствие рабыне.

– Значит, я могу надеяться, что у Вас останется немного нежности и по отношению ко мне.

– Да, - признал он, - к Тебе я также испытываю нежные чувства.

– Я могу говорить? – спросила я.

– Да, - разрешил Лигуриус.

– С тех пор как я была доставлена на Гор со стальным кольцом на лодыжке, прошло уже много времени, - сказала я.

– Да, - согласился он

Тот браслет был снят с меня в Корцирусе. Я подозревала, что с помощью такого нехитрого устройство, работорговцы, или те, кто были в союзе с монстрами настроенными против Царствующих Жрецов, отмечали женщин, похищенных ими на Земле для своих целей.

– И, насколько я понимаю, главной целью ради который я была сюда доставлена, было то, чтобы, на всякий случай, служить двойником Шейлы. Той, кто могла бы, особенно в случае срыва Ваших планов, послужить приманкой для Ваших врагов, той, кто могла бы отвлечь внимание от её истинного местонахождения, той, кто могла бы даже быть пойманной и казнённой вместо неё, чтобы у неё появился лишний шанс на спасение.

– Да, всё так, - признал Лигуриус, - именно так и было запланировано, и именно это и произошло бы с тобой, если бы Тебе не удалось сбежать из лагеря войск Аргентума.

– Вы расстроены, что мне удался тот побег, Господин? – спросила я.

– Нет, - ответил он, - не сбеги Ты тогда, и я всё ещё был бы не господином для этой женщины, а практически её рабом.

– Но если была главная цель, ради которой меня доставили на Гор, очевидно, что была ещё и другая, менее значительная цель, или цели, и я насколько я помню, Вы сами это мне говорили. Кстати, об этом же упоминали и те люди, что нашли меня на Земле и похитили.

– Да, конечно, и Ты сама сможешь легко понять, что это была за цель, стоит Тебе только повнимательнее вглядеться в своё отражение в зеркале. Присмотрись к себе, отметь красоту лица, интеллект и чувственность на нём запечатлённые, не забудь и о своей нежности и женственности, столь отличающим тебя от многих мужеподобных женщин, тех в ком оказалось слишком много мужских гормонов, и обрати внимание на привлекательность изгибов твоей фигуры, столь характерных для рабыни. Да, действительно, была ещё одна мелкая цель, для которой Тебя притащили на Гор. Та цель, о которой я уже намекнул Тебе, здесь, в тронном зале дворца Аргентума. Та цель, о которой Ты маленькая самка слина, очевидно хотела бы услышать в откровенных выражениях.