Есть мужчины, которые полагают, что, если женщину научить читать и писать, особенно уже после того, как она стала рабыней, чего доброго она может задуматься, и решить, что она важна. Впрочем, это заблуждение можно быстро выбить из неё плетью.

Тем не менее, в большинстве случаев грамотность повышает ценность рабыни, и обычно может добавить несколько медных тарсков её стоимости.

– Ты кажешься расстроенной, - заметил Дразус Рэнциус.

– Да, - призналась я.

– И почему же хотелось бы знать?

– Мой собственный господин даже не счел нужным лично заменить мой ошейник, - пояснила я.

– Понятно, - кивнул он.

– Что это за ошейник, - поинтересовалась я, - ошейник посудомоечной девки, или кухонной рабыни?

Я никак не могла выдавить из себя горького осадка, оставшегося после вчерашнего вечера.

– Ни тот, ни другой, - усмехнулся Дразус Рэнциус, - но, возможно, в некотором смысле, и оба они, впрочем, в него будут включены и многие из других видов рабства тоже.

– Я уже ничего не понимаю, - признала я.

– И что именно оказалось столь трудным для твоего понимания?

– Неужели Майлс из Аргентума приказал Вам, чтобы заменить мой ошейник?

– Нет, - ответил он с усмешкой.

Я опасливо коснулась нового ошейника, не ожидая от него ничего хорошего.

– Я не понимаю, - прошептала я.

Я жутко боялась за Дразуса Рэнциус. Я боялся, что он совершил какое-то преступление.

– Я не нуждаюсь в его приказах, - пояснил он.

– Но почему?

– Прежде всего, потому что это - мой ошейник, - ответил Дразус Рэнциус.

– Ваш! – вскрикнула я, чуть не подпрыгивая.

– Ну да, - кивнул он.
– Вчера вечером я купил Тебя.

Едва он произнёс эти слова, как свет вокруг меня внезапно погас. Я просто провалилась в глубокий обморок, раскинувшись голой на мостовой внутреннего двора дворца Аргентума, прямо у ног держащего ошейник моего нового господина.

Очевидно, мне ненадолго была позволена роскошь бессознательного состояния. Очнулась я, уже удерживаемая в сидящем положении, от того что моя голова болтается из стороны в сторону, от взрывавшихся на моём лице хлёстких пощёчин, сначала прилетавших по одной щеке ладонью, а потом по другой уже тыльной стороной тяжёлой мужской руки. Гореанские мужчины редко бывают снисходительны к своим рабыням. Наконец, придя в себя, я смогла встать на колени и взглянуть на своего господина, Дразуса Рэнциуса из Ара.

– В мои покои, и быстро, рабыня, - сердито прорычал он.

– Да, Господин! – с искренней радостью закричала я.

Я торопливо шагала впереди своего господина к его покоям. Но, похоже, всё же, недостаточно быстро с точки зрения самого Дразуса Рэнциуса, шедшего позади меня, и похожего на сердитого, нетерпеливого и ворчливого гиганта. Мне казалось, что ему уже не терпится дождаться момента, когда он сможет остаться со мной наедине. Множество раз за эту прогулку в мою спину прилетели его толчки и тычки. Дважды он даже пнул меня. Но это же не было моей виной, что я женщина, и мои ноги значительно короче его! А потом у его двери, мне было приказано лечь на живот. Я была связана по рукам и ногам, и внесена в комнату, на его плече, как и положено беспомощной рабыне.

И вот теперь, он возвышался надо мной. Я отчаянно, но совершенно бесполезно подёргала связанными руками и ногами. Связал он меня отлично. Дверь была заперта. Я была всего лишь рабыней оставшейся наедине с своим господином. Причём совершенно беспомощной рабыней.

Дразус немного отошёл назад, и я смогла рассмотреть его лицо. Его ничего не выражавшее лицо.

– Накажите меня! – крикнула я.
– Я люблю Вас! Покажите мне, что я теперь принадлежу Вам!

Но мужчина сделал ещё шаг назад.

– Я умоляю о Вашей плети, Господин, - простонала я.

Мое сердце переполняла радость и любовь к нему. Но он молчал, а лицо его оставалось совершенно бесстрастным.

– Позвольте мне встать на колени перед Вами, - сказала я, - и просить быть выпоротой Вашей рабской плетью.

Дразус Рэнциус молча, не шевелясь, стоял на месте.

– Выпорите меня! Прошу Вас! Я люблю Вас! Я люблю Вас!"

– Рабыня, - презрительно усмехнулся он.

– Да, Господин, - признала я.

– К тому же прирождённая рабыня, - сердито добавил он.

– Да, Господин, - всхлипнула я.

– А ведь прежде я не знал, что Ты была прирождённой рабыней.

– Но Вы уже знали это, когда приобретали меня, - напомнила я. – Вы узнали это прошлой ночью.

– Да, - кивнул он.

– И, тем не менее, Вы купили меня! – воскликнула я.

– Да, - согласился Дразус.

– Я люблю Вас! – радостно крикнула я.

– Ты - прирождённая рабыня, - зло бросил он мне.
– Твоя любовь ничего не стоит.

– Зато она реальна, - заверила я его.