– Несколько тысяч всего, - услышал он шепелявую речь другого гаишника, - Паршивые дела, Рома!

– Нормально всё, - отозвался довольно Рома, - Машину тоже можно загнать! Смотри зато, как хорошо.... Ох, ну вот видишь, почти весь входит.... Не скреби зубами, тварь, выбью прикладом!

Внутри Паши заклокотала ненависть! Они остановили на дороге невинную женщину, ограбили, насилуют и собираются её убить! Машину они продадут, а труп женщины скинут в чаще леса, где её никто никогда не найдёт: места действительно были тихие, в радиусе пятнадцати километров здесь жили только Паша с Валерой. Никаких случайных туристов или грибников Паша никогда в лесу не видел.

– Надо вылезать и что-то делать, иначе они убьют её!
– подумал он, ворочаясь в багажнике.

Но тут он представил, как вылезает из багажника, падает на землю и ему голову сразу же пускают заряд дроби. Ему стало не по себе, тем более он почувствовал, как правая нога застряла между какого-то хлама внутри багажника.

– Чего стоишь, неси лопату из багажника, прогуляемся с этой шлюхой в лес!
– услышал он и попытался выбраться, но безрезультатно.

Дверца багажника распахнулась, и Паша с ужасом увидел красное простоватое лицо гаишника с оттопыреными ушами. Форма мешком висела на его плотном теле. Он был удивлён не меньше Паши:

– Ты ещё кто такой?
– пробормотал он, глядя непонимающим взглядом на Пашу.

– Помогите мне выбраться!
– ответил Паша, поднимая руки.

Гаишник схватил его за толстовку и, вытащив из багажника, уронил его на землю. Паша почувствовал, как выскользнул из-за пояса его пистолет, и он приземлился спиной прямо на своё же оружие.

– Кто это там?
– послышался недовольный голос Романа.

– Эй, тут какой-то парень был в багажнике!
– повернул голову Стёпа к своему напарнику.

Паша взволнованно перевернулся на живот и схватил пистолет, а затем вновь повернулся на спину, уже с оружием в потных ладонях.

– Ты что?
– завопил гаишник, - Он тебя видел, вали его!

Стёпа растерянно повернулся к Паше и тот увидел страх в его глазах. Паша взвёл курок, ствол был нацелен прямо на Степана, но он мешкал с выстрелом:

– Это человек. Живой человек. У него семья, жена, дети! Он собирается в отпуск! Да, он полная сволочь! Но кто я такой, чтобы убивать его, чтобы судить, должен ли он умереть вот сейчас! Почему я его наказываю за его преступления?

Степан начал выходить из ступора и, расстегнув клапан кобуры, выхватил оттуда табельный ПМ. Тут Паша и нажал на спуск. Степан охнул и рухнул на землю, выронив пистолет. Он был ранен в живот. Паша живо встал на ноги, но тут же присел. Выстрел из дробовика, разнёс заднее стекло патрульной машины и обсыпал Пашу осколками. Паша попытался высунуться сбоку, но второй выстрел, пробив заднее колесо, заставил его сунуться обратно под защиту багажника. Раздался тихий свист спускаемого колеса.

– Чёрт побери!
– выругался Роман.

Паша вновь высунулся, увидев, как гаишник возится с обрезом, пытаясь вытащить стреляные гильзы. Штаны его были спущены до колен, что придавало некоторую комичность ситуации. Паша понял, что мешкать нельзя и прицелился в гаишника. Роман понял, что дело туго, и попытался уйти с линии огня, но "Кольт" уже выполнил свою работу, всадив сразу три пули в тело. Выронив обрез, гаишник упал рядом с водительской дверцей внедорожника. Раздался громкий плач и крик спасённой Пашей женщины.

– Ах ты, сволочь!
– услыхал Паша позади себя.

Он обернулся. Держась за простреленный живот и истекая кровью, раненый гаишник едва пальцами дотягивался до своего пистолета. Повернувшись к нему корпусом, Паша приставил "Кольт" почти вплотную к голове Степана и выстрелил. Фонтан крови забрызгал толстовку, и Паша, брезгливо отвернулся. Он встал, оглядев всё, что он натворил.

– Ужас какой, что происходит?
– рыдала в машине женщина.

Она выбралась на дорогу и теперь стояла перед убитым Пашей гаишником. Тушь и макияж размазался по её красивому лицу. Некогда красивый деловой костюм её был забрызган кровью, а блузка порвана.

– Уезжайте!
– крикнул Паша, а сам ринулся в чащу леса. Проехав на своей заднице вниз по склону, он бросился бежать, трясясь от страха. Он бежал между просыпающимися от зимней спячки деревьями, не разбирая дороги. Чувство, охватившее его в тот момент, нельзя было описать словами. Это было похоже на животный страх, когда стадо парнокопытных, не разбирая, в чём, собственно, страх, поддаётся своим низменным инстинктам и бежит, не разбирая дороги. Паша бежал и бежал, пока не споткнулся и не рухнул в сырую, ещё холодную весеннюю землю. Он не обратил внимания на расшибленную коленку. Слёзы брызнули из его глаз. Он рыдал и не мог успокоиться. Левая рука сжала пальцы, оставив в кулаке горсть земли. Он присел перед деревом и вытянул вперёд свою правую руку, сжимающую уже мокрую от его пота рукоять "Кольта". Паша хотел бросить пистолет, но опустил руку, и, изможденный, задрал голову вверх, изучая голубое и ясное небо. С этого момента он понял, что Павел Филатов перестал существовать.