— Неужели я хуже оказался? — он усмехнулся, покачав головой, и требовательно посмотрел на Сакуру.

Между тем она молилась, чтобы лифт скорее приехал и оказался на её этаже… Только пока что так и не смогла спланировать свой побег — всё было бесполезно, когда перед ней стоял Учиха и загораживал не то что проход, но и всё остальное своими широкими плечами. Не выдержав его внимательного, пристального, проницательного взгляда, Сакура снова опустила глаза. Стыдно, совестливо, чувствуя себя чуть ли не самой настоящей дешёвкой по отношению к мужчине, решив вдруг променять его, как верно подметила Хината сегодня в кафе, на какого-то Алекса. Между тем Саске она знала чуть ли не десять лет, Алекса — два дня, а была готова выбросить человека из своей жизни только потому, что надеялась сделать как лучше, устав от всей ситуации, которая сложилась, разорвав все связи с тем, кого по-настоящему любила. Сейчас она ненавидела себя и понимала, почему это происходило. Только не имела понятия, почему так поступила.

— Стыдно на меня смотреть? — догадался мужчина, понимающе кивнув. Тон его голоса стал как будто бы более мягким, но ей только сначала так показалось — он лишь немного похолодел, как будто бы Саске было неприятно находиться с ней и разговаривать. Однако его движения свидетельствовали об обратном: мужчина приблизился к ней чуть ли не вплотную, подстраховывая этим самого себя, понимая, что вырваться и оттолкнуть его она не сможет. — Чем я тебе вдруг так внезапно перестал нравиться?

— Я хочу освободить тебя от мучений, — бросила ему Сакура, наконец дёрнув головой и освободившись от его хватки.

Легче от этого не стало: его руки легли по обе стороны от Сакуры, а это говорило о том, что просто так он девушку не выпустит. И так стало значительно хуже — она чувствовала себя как зверёк, запертый в клетке на всеобщее посмешище, а напротив неё стоял агрессивный дрессировщик с хлыстом, готовый нанести первый удар по психике.

— Ты уже не понимаешь, что несёшь, — он терпеливо, но устало вздохнул. — Тебе не хватило времени понять, каким ублюдком оказался этот Алекс? Спасибо хоть, что не променяла меня сейчас на неизвестно кого.

Он принялся рыться в кармане джинсовой куртки, которая была на девушке, и наконец достал оттуда ключи из квартиры. Сакура чувствовала себя безвольной куклой: она не успела ему возразить и что-то сказать, не смогла перехватить у него руку и отобрать ключи — это было бесполезно. Хотя бы потому, что, когда лифт остановился наконец на нужном этаже, Учиха взвалил девушку себе на плечо, причём сделав это с такой легкостью, словно Харуно весила как минимум килограммов сорок, и понёс её в сторону квартиры девушки. Вскрикнув, она поспешила вцепиться в его крепкие плечи, стараясь не упасть. Её спланированный побег не удастся — Сакура это поняла уже тогда, когда он наклонился перед ней и взвалил её на собственное плечо.

Хватка у него была крепкая. Если раньше мужчина старался взять её как можно мягче, то теперь она чувствовала его властность и грубость по отношению к ней, какую Саске прежде никогда не проявлял.

— Пожалуйста… Саске, отпусти меня, и всё, не нужно так… — взмолилась Сакура, снова всхлипнув и дёрнув от такого носом. По щекам снова заструились непрошеные слёзы — её мучила обида от того, что Учиха так с ней обошёлся, ограничивая её свободу и право выбора. А ведь её просто хотелось с ним откровенно поговорить… — Так грубо…

Дверь рывком захлопнулась, когда он зашёл в квартиру. И Сакуре показалось, что это последнее, что она слышала в своей жизни.

========== Глава 19. А каким именно отношениям конец? ==========

На секунду Сакуре действительно хотелось отключиться и притвориться мёртвой, как это обычно делают мелкие трусливые зверьки, однако она не могла этого сделать — чего доброго, Саске взбесится ещё больше. Зажмурившись от цепкой хватки «друга» и от того, насколько сильно он сжимал её талию — то ли от злости, то ли для того, чтобы она не упала, — девушка мотнула головой, постаравшись поднять её, однако ничего не вышло: густая волнистая копна волос будто тянула её вниз. По щеке снова скатилась слезинка, едва она услышала, как дверь захлопнулась и Саске поспешил закрыть её на замок.

Это значило, что они остались вдвоём в одной квартире. Это значило, что Учиха не выйдет отсюда, пока не разберётся в произошедшем. Это значило, что Сакура не сможет его вытолкнуть, даже если захочет, ни при каких обстоятельствах.

А ей хотелось, просто она мыслила здраво: сдвинуть его с места, когда он наконец поставит её на землю, девушка не сможет. И когда она оказалась на полу, причём Саске опустил её бережно и осторожно, будто боясь, что хрустальная фигурка девушки расколется, стоит ему применить грубую и властную силу, Сакура поспешно выдохнула и облегчённо мотнула головой, чтобы поправить волосы. Глаза у неё были заплаканными — либо потому, что она была расстроена произошедшим, либо просто покраснели из-за того, что он грубо нёс её на плече чуть ли не вниз головой, когда она обмякла и безвольно повисла в его руках.

Он чувствовал себя виноватым, только не хотел в этом признаваться. За Сакурой стояло куда больше вины в том, что случилось, и просто так Учиха от своего не отступится. Он продолжал наступать на неё — властно, энергично, не оставляя даже маленького шанса на ничтожный побег. Если она устремится вглубь своей квартиры, ей это тоже ничем не поможет — Сакура была в этом уверена. Он помчится следом и, уже наученный горьким опытом таких погонь, поймает её на первом же круге, а затем примется разбираться куда более грубо — лишь потому, что ему так захочется, а не потому, что этого требует случай.