Когда Меган положила одежду в корзину для белья, она посмотрела на него через дверной проем. Шон ел уже третью тарелку, опустив голову вниз, засовывая еду в рот, как вечно голодный паренек. Он выглядел молодо со своим избитым лицом, с мокрыми волосами и босыми ногами.

Она ни за что не позволит ему вернуться на улицы, особенно пока он в таком ужасном состоянии, и даже, когда он оправится. Когда Меган несла стирку в общую прачечную, она решила, что если не хочет, чтобы он вернулся к своему прежнему существованию, она должна найти способ убедить его остаться с ней.

ZY

После того как дала Шону обезболивающее и увидела, что он улегся на диван, Меган направилась в свою комнату.

Пока переодевалась ко сну в шорты и футболку, она думала о своих мотивах помощи Шону. Обманывала ли она себя, полагая, что делала это бескорыстно и ради помощи, или же она хотела большего? Не было сомнения, что она была очень увлечена им. А то, что он находился рядом с ней в ее доме делало это очевидным для нее — и очевидным для него. Но она была взрослой, зрелой, ответственной и не могла позволить себе идти на поводу у своих мыслей.

Она долго не могла уснуть, постоянно прислушивалась к каждому звуку, исходящему из гостиной, ее тело и разум беспокоились, когда она ворочалась под одеялом. Когда она наконец уснула, ее посещали обрывочные тревожные сны, ни один из которых она не помнила, но ее преследовало чувство легкой тревоги и пугливости.

Ранним утром она на цыпочках прошла в ванную, не желая будить Шона. Она пялилась на него, развалившегося на диване, со смятыми простынями, и от этого у нее во рту пересохло. Его футболка задралась, обнажая грудь и живот. Все его тело было желтым и фиолетовым от ушибов, цвета выступали на коже броским рисунком, который должен был означать серьезную боль. Он был в удивительно хорошей форме и с развитой мускулатурой для того, кто живет на улице с явно очерченными шестью кубиками пресса, которые было видно даже под кровоподтеком. Меган мысленно пнула себя за это замечание и отвела взгляд.

Сможет она убедить его согласиться посетить доктора? Вероятно, нет, так как он ясно дал понять, что не хочет, чтобы она видела степень его травм. Она не хотела давить и рисковать оттолкнуть его.

Меган приняла быстрый душ и направилась на кухню, чтобы сделать себе чашку кофе. Шон тихо прошел в ванную, и когда вернулся, она крикнула:

— Доброе утро, есть свежий кофе, если желаешь. Что хочешь поесть?

Он прислонился к дверной раме кухни, выглядя сонным, его черный глаз был менее опухшим, чем в предыдущий день, но его лицо все еще было месивом.

— Что у тебя есть? — спросил он, его голос был хриплым, и было неясно, вел ли он себя как Джеймс Дин по привычке или все же нет, или, вообще, понимал ли он это.

— Бекон, яйца, есть смесь для панкейков, если ты хочешь их, или тосты, хлопья, апельсиновый сок... выбирай.

Один уголок его рта дернулся в улыбке.

— Да, звучит как завтрак для меня.

— Ты хочешь все это? — Меган хотела пошутить, что он съест так весь дом, но вовремя спохватилась. — Конечно. Как ты предпочитаешь яйца? — Она отвернулась от холодильника и повернулась к нему, его взгляд был прикован ниже ее талии.

Меган все еще была в своих шортах, в которых спала, и внезапно они показались слишком короткими. Голая кожа ее ног покрылась мурашками от его внимания.

Шон быстро поднял взгляд от ее задницы к лицу. Его губы изогнулись в небольшой улыбке. Он переместился по комнате и протянул руку Меган.

— Я приготовлю. По крайней мере это я могу сделать.

Все еще обдумывая тот факт, что он пялился на ее задницу, Меган протянула пару яиц нему. От теплого контакта кожа к коже, ее пальцы покалывало.

Шон подошел к плите и разбил яйца в раскаленную сковородку.

— Яичница, хорошо?

— Конечно. — Когда Меган вытащила столовые приборы и тарелки, она подумала о том, как Шон заинтересованно разглядывал ее прелести. Она была настолько захвачена борьбой со своими сексуальными чувствами к нему, что никогда не рассматривала то, что она может его привлекать. То, что он останется с ней, может быть еще труднее, чем она могла себе представить. После завтрака тостами, яичницей, беконом, панкейками, кофе и апельсиновым соком, Шон выглядел заметно счастливее. Еда подбодрила его.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросила она, когда собрала тарелки и сковородку и сложила их в раковину.

— Хорошо. Лучше. — Он снова улыбнулся. Это была приятная улыбка, немного кривовата, подчеркивая тот факт, что она не видела его улыбку прежде часто. Он встал и взял губку из ее рук. — Я могу помыть посуду.

Меган прислонилась к столешнице, наблюдая за затылком Шона, когда он был занят мытьем. Он был аккуратным работником, вымывая, споласкивая и размещая каждый предмет на стойку с привычной легкостью, хотя прошло много времени с тех пор, как у него была возможность делать такие вещи по хозяйству. Было странно наблюдать, как он перемещается по кухне, прикасается к ее вещам, заполняя небольшое пространство своим сильным присутствием. Странно, но также комфортно, и она точно знала, что совсем не хочет, чтобы он сегодня уходил.