Шрифт:
Поднеся соединенные руки к губам, он поцеловал ей тыльную сторону ладони.
– Что всегда любил тебя и буду любить.
Сэм удовлетворенно вздохнула.
– Рада слышать.
– Ты знаешь, почему я захотел поехать сегодня домой?
– Нет.
– Сегодня я обнаружил, что ты меня любишь тоже. Я хочу остаться с тобой наедине.
У нее мурашки побежали от предвкушения.
– Ты и раньше знал.
– Подозревал, надеялся, но точно не знал. Меня беспокоило, что, возможно, мы оба погрязли в сумасшествии последней недели.
Она подняла голову с его плеча.
– Ты и в самом деле считаешь, что, может, в этом все дело?
Ник пожал плечами.
– Я боялся, что слишком хочу тебя и каким-нибудь образом все испорчу. Несколько раз был на грани этого.
– Неприятно узнать, что ты так себя чувствовал. – Сэм снова преклонила голову ему на плечо, и ей пришло на ум, как Ник был одинок, и еще сильней захотелось окружить его любовью, которой он был лишен в детстве, когда рос без семьи. К горлу подступил комок, когда она подумала об одной вещи, которую Ник хотел, а она не могла это ему дать.
Остаток пути они проехали в молчании, каждый погруженный в свои мысли.
Войдя в свой дом через парадную дверь, Ник взял пальто Сэм и повесил в шкаф в прихожей.
– Куда делось стекло? – спросила она.
– Я заплатил вдвое уборщице, чтобы та пришла сегодня и убрала стекла, но все-таки не стоит ходить тут босиком.
– Как твоя нога?
– Еще болит.
Сэм поморщилась.
– А я еще повела тебя гулять. Даже не подумала. Прости.
Ник наклонился и поцеловал ее.
– Не беспокойся, милая. Компьютер в кабинете. Я занесу наши вещи наверх.
– Спасибо, я быстро управлюсь.
– Не спеши. Я пока закончу свою речь.
Сэм поднялась на цыпочки и поцеловала Ника, мечтая найти слова, чтобы облегчить его боль. И дала ему уйти, зная: это единственное, что можно сделать. Направилась в кабинет и, скинув туфли, села и включила компьютер. Прежде чем приступить к запланированным поискам, написала рапорт по происшествию на Восточном рынке и сохранила файл.
Пока Сэм ждала, когда войдет в полицейскую систему, то обратила внимание на безупречный порядок на столе вишневого дерева. Ей захотелось поозорничать, и она сдвинула с места стопку книг, убрала с центра коробочку скрепок, перевернула верх ногами все черные ручки в стаканчике и написала «Сэм любит Ника», пририсовав сердечко, пронзенное стрелой, в его рабочем блокноте.
Довольная работой, она вернулась к записям по кредитной карте Патриции Дональдсон. Просмотрела страницы, и усталый взгляд остановился на счете за авиабилет за два дня до смерти Джона.
– Ну что де мисс Патриция, – прошептала Сэм, сердце забилось быстрее от волнения. – Попалась!
Она улучила момент взглянуть на высветившуюся фотографию женщины, чтобы иметь представление, как та выглядит, потом позвонила Фредди.
– Ты забрал Элин?
– Мы в пути.
И назвал один из лучших отелей в городе.
– Боже, ни в чем себе не отказывай, – проворчала она, представив, какое ей предстоит испытать горе, когда рапорт о расходах ляжет на стол капитана Мэлоуна.
– Точно следую приказу, сержант.
– Патриция Дональдсон покупала билет от Чикаго до Вашингтона за день до убийства О’Коннора.
Фредди издал долгий выдох.
– Ух ты. Я совсем упустил из виду. Прости.
– Мы все упустили.
– Однако я допрашивал ее. Мне следовало уловить флюиды…
– Забудь, Круз.
– Не вижу я ее в роли убийцы, которая втыкает нож в горло сенатора. Очень уж она хрупкая.
– Ярость придает силы.
– Да, наверно. У нее есть ключ от квартиры?
– Возможно, она когда-то сделала дубликат. Я бы не удивилась, если у нее есть ключ – то есть, у кого только нет ключа от этой квартиры?
– Верно. И не забывай, что он мог впустить убийцу сам, когда пришел домой.
– Я все еще считаю, что он удивился, ну, до того, как был убит. Кстати, не спускай глаз с Элин. Слышишь?
– Тяжелая работа, но кто-то должен ее делать.
Глава 33
Сэм закончила разговор и снова уселась в просторное кожаное кресло. Закрыв глаза, «отпустила» разум свободно бродить среди кусочков информации и логических цепочек, надеясь, что вдруг что-нибудь да начнет приобретать смысл. Проходил день за днем, и ее все чаще начинало охватывать разочарование: большой прорыв, который был столь нужен, чтобы закончить дело, так и не наступал.