– Это детектив-сержант Сэм Холланд из Городской полиции.

На Сэм напал столбняк, пока ее не осенило, что, вообще-то, полагалось протянуть руку. Президенту. Соединенных Штатов. И первой леди. О господи.

– Такая честь - познакомиться с вами, – сказала Сэм.

– Мы видели вас в новостях, – сообщил президент.

Сэм хотелось застонать, однако она с трудом изобразила улыбку.

– Это был исключительный месяц.

– Согласна, – тихо засмеялась Глория.

Поскольку обоим мужчинам предстояло сказать речь, то им отвели стулья в переднем ряду рядом с семьей О’Конноров. Пока Ник ходил поздороваться с ними, Сэм разглядывала толпу, но ни Патрицию, ни Томаса не увидела. Позади О’Конноров расположились члены команды Джона и близкие друзья, которых ей перечислил Ник, когда вернулся и сел рядом.

Сэм всмотрелась в него и увидела, что он бледен и не отрывает взгляда от гроба из красного дерева у подножия огромного алтаря. С утра Ник не завтракал и отказался даже от кофе. Оглядывая толпу высокопоставленных гостей, Сэм не могла даже вообразить, как трудно ему будет стоять перед ними и говорить об убитом лучшем друге. Нарушив свое правило не выказывать нежностей на людях, она взяла Ника за руку и стала баюкать ее в ладонях.

Он слабо улыбнулся, лишь глаза выразили признательность за поддержку.

Вскоре началась месса, и Сэм с удивлением обнаружила, что Ник явно провел много времени в своей жизни в церкви. Поскольку сама она росла, не соблюдая формальных церковных обрядов, это открытие отчасти потрясало.

Сестра и брат Джона читали выдержки из Библии, племянник и племянница зажгли свечи. Когда они оба ласково погладили гроб дяди, возвращаясь на свои места, глаза Сэм защипало, и судя по тому, как завозились зрители, доставая носовые платки, она была не одна такая.

Президент говорил о своей давней дружбе с семьей О’Конноров, что видел, как рос Джон, об испытанной гордости за молодого человека, когда тот приносил присягу, став сенатором. Сойдя с кафедры, президент подошел к плачущим родителям Джона и обнял их.

Распорядитель тронул за плечо Ника. Сжав напоследок руку Сэм, он встал и проследовал к кафедре.

Безотрывно глядя на Ника, пока тот шел к микрофону, Сэм испытывала переполнявшие душу любовь, участие и беспорядочную путаницу других чувств. Мысленно она делилась с ним всей своей силой.

– От имени семьи О’Коннор хочу поблагодарить вас за то, что пришли сюда сегодня, за искреннюю и сильную поддержку в эти трудные дни. Сенатор и миссис О’Коннор также желают выразить любовь и признательность людям из дружественных стран, которые преодолели тысячи километров и простояли в молчании несколько часов, чтобы отдать дань уважения Джону. Он гордился Старым доминионом (прозвище штата Вирджиния – Прим.пер.), и те пять лет, которые представлял его жителей в Сенате, были самым плодотворным, требующим напряжения сил и приносящим удовлетворение периодом его жизни.

Ник красноречиво поведал о скромных начинаниях в однокомнатной квартире в Лоуэлле, штат Массачусетс, о встрече в Гарварде с сыном сенатора, о первом уик-энде в Вашингтоне у О’Конноров и как повлияла эта семья на его жизнь.

Сэм заметила, что супруги О’Конноры вытирают украдкой слезы. Позади них Кристина Биллинг, заместитель Ника и женщина, страдающая от безответной любви к Джону, склонила голову на плечо директора по связям.

Под конец голос Ника сорвался, он опустил взгляд, чтобы собрать себя в кулак.

– Я горжусь, – продолжил он более тихим голосом, – что мне довелось возглавлять предвыборный штаб Джона, а еще больше, что он был моим лучшим другом. И станет делом моей чести обеспечить, чтобы его наследство, касающееся других людей, продолжало жить и дальше.

Как и президент, Ник задержался по пути к своему месту, чтобы обнять Грэхема и Лейн.

Сэм взяла Ника за руку и прижала его голову к своему плечу. И в этот момент ей было наплевать, что кто-то может наблюдать за ними и позже распустить сплетни. Сейчас ее занимал только Ник.

Служба закончилась парящим сопрано, выводившим «Изумительное благоволение», и семья последовала за гробом, который понесли по проходу к выходу из церкви.

Разговаривая полушепотом, высокопоставленная публика бродила по понемногу пустеющей церкви. Наблюдая за людьми, Сэм понимала, что происходившее было в той же мере вашингтонским политическим событием, как и похоронами.

Ник держал ее под локоть, когда они прокладывали дорогу в толпе. Вдруг он остановился, и Сэм повернулась посмотреть, что привлекло его внимание.

– Ты пришел, – сказал Ник явно удивленный появлением смуглого мужчины с карими глазами и каштановыми волосами, которые так напоминали Сэм Ника.

– Конечно. – После долгой паузы тот добавил: – Ты выглядел очень хорошо, Никки. Очень хорошо.

Миновал неловкий момент, и тут Ник, казалось, вспомнил о манерах:

– Это Сэм Холланд. Сэм, это мой отец, Лео Каппуано.

– А. – Сэм посмотрела на Ника, пытаясь прочесть что-нибудь в его бесстрастном лице, потом пожала протянутую руку Лео, который казался слишком молодым, чтобы быть отцом Ника. Но потом вспомнила, что он всего лишь на пятнадцать лет старше сына. – Рада познакомиться.