Офицер тотчас перевел звонок миссис Торрес в убойный отдел, но, когда детектив поднял трубку, на линии никого не было.

Макс Лэм вылетел из Нью-Йорка в Сан-Диего и оттуда в Гвадалахару, где проспал одиннадцать часов. Проснувшись, он позвонил в гостиницу аэропорта Майами. Бонни не селилась. Макс закурил «Мустанг» и откинулся на подушку.

Он раздумывал, возможно ли, чтобы молодая жена изменяла ему с одним либо сразу обоими записными сумасшедшими. Это в голове не укладывалось. Бонни Брукс, которую он знал, не была вертихвосткой, что ему в ней и нравилось. Однажды она запулила, точно фрисби, черствую пиццу из окна их манхэттенской квартиры, и это был ее самый импульсивный поступок, известный Максу. Что касается секса, она была, можно сказать, в этом вопросе старомодной и с ним переспала только на седьмом свидании.

Через несколько минут Макс Лэм уже отбросил всякие тревоги насчет верности Бонни. Готовность к самообману в подобных делах – результат непомерно раздутого самомнения. А главное – Макс не мог представить, чтобы Бонни возжелала другого мужчину. Особенно такого типа: изгой и псих. Невозможно! Макс хихикнул, выпустив клуб дыма. Она его наказывает, только и всего. Очевидно, еще злится за ураганную экскурсию.

Растираясь под душем, Макс сосредоточился на ближайшей задаче: непокорный Клайд Ноттедж-младший, хворый президент «Даремских Бензина, Мяса и Табака». Максу приказано урезонить старого пердуна, заставить понять всю серьезность последствий отзыва дорогостоящей рекламы из печати. Перед отъездом Макса из Нью-Йорка четыре исполнительных вице-президента фирмы «Родейл и Бернс» порознь наставляли его насчет важности гвадалахарской миссии. Макс понимал, что успех гарантирует ему долгую и прибыльную карьеру в агентстве. Будет «круговая пробежка», как выразилась одна шишка. Переубедить старика – значит одержать победу по всем статьям. А Клайд Ноттедж – упрямый старый хмырь.

Такси доставило Макса в жилой район, к клинике «Арагон» – двухэтажному оштукатуренному и свежеокрашенному зданию, вокруг которого разбили пышные цветники. Вестибюль клиники свидетельствовал о недавней реконструкции, не коснувшейся, к сожалению, системы вентиляции. Макс ослабил галстук и сел. На стеклянном столике лежала пачка информационных брошюр на испанском. Макс из любопытства взял одну. На первой странице изображался баран; стрелка указывала ему между задних ног.

Макс положил брошюру на место. Хотелось курить, но на стене висела табличка «No Fumar». По скуле сползла капля пота, и Макс промокнул ее носовым платком.

Появился человек в белом халате – светлоглазый американец лет шестидесяти с лишним. Он представился как доктор Кляп, лечащий врач мистера Ноттеджа.

– Когда я смогу его увидеть? – спросил Макс.

– Через несколько минут. Он заканчивает процедуру.

– Как он?

– В общем и целом лучше, – туманно ответил доктор Кляп.

Заговорили о клинике, потом о раке. Врач спросил, курит ли Макс.

– Только начал.

– Начали? – недоверчиво переспросил врач.

– Долгая история, – сказал Макс.

– Мистер Ноттедж выкуривает четыре пачки в день.

– Я слышал, шесть.

– О, мы сократили его до четырех, – похвастал врач, давая понять, что это была борьба характеров.

Макс поинтересовался необычной методикой лечения опухолей. Доктор Кляп воодушевился:

– Мы действительно кое-чего добились. Пока результаты совершенно поразительные.

– А почему вы решили использовать… ну, вы понимаете…

– Баранью сперму? – Лицо врача осветилось мудрой улыбкой. – Это весьма любопытная история.

Слушая, Макс гадал, не выдает ли его лицо глубинного ужаса. Метод Кляпа основывался на случайном наблюдении, что бараны очень редко болеют раком легких.

– По сравнению с кем?

Врач лукаво погрозил пальцем:

– Вы сейчас говорите, как чиновники из Управления по контролю за продуктами и лекарствами. – Он скрестил руки на груди и подался вперед. – Вероятно, вам не терпится узнать, как мы добываем сперму?

– Вовсе нет, – убежденно выпалил Макс.

Рядом с доктором возникла огромная туша сестры, которая сообщила, что дневная процедура мистера Ноттеджа завершена. Врач повел Макса в палату. Перед дверью он негромко сказал:

– Я оставлю вас одних. Последнее время старик на меня дуется.

До этого Макс встречался с Клайдом Ноттеджем-младшим только раз на гольфе в Роли. Тот крепкий, вспыльчивый синеглазый скряга совершенно не походил на костлявую развалину с серой кожей, что лежала на больничной койке, пока Клайд Ноттедж не разомкнул губы:

– Какого черта уставился, пацан?

Макс придвинул к кровати стул, сел и умостил на коленях портфель.

– Дай закурить, – буркнул Ноттедж.

Макс вставил «Мустанг» в бескровные губы старика и спросил:

– Сэр, врач известил вас о моем приходе? Как вы себя чувствуете?

Ноттедж не обращал на него внимания. Он вынул изо рта сигарету и печально осмотрел:

– Все правда, что они говорят. Эта хреновина вызывает рак. Я знаю, что это так. И ты знаешь. И чертово правительство.

Макс забеспокоился.

– Люди вправе сами решать, – сказал он.

Ноттедж засмеялся, и в груди у него забулькало. Трясущейся рукой он сунул сигарету в рот. Макс поднес огонь.

– Тебя хорошо натаскали, – сказал старик. – Глянь на меня… Ты слыхал о бараньей молофье?