Джеймс подумал, как ему дастся расставание с ней и как он будет прощаться со своими многочисленными друзьями, знакомыми и партнерами по бизнесу. Он никогда не умел прощаться. В других местах, где ему приходилось жить, расставания не всегда проходили гладко. Он потерял не одного друга, и не одна подруга испытала горечь из-за его неловкости при расставании. Джеймс не питал иллюзий насчет того, что на этот раз все будет по-другому, и если б он не был связан с этим местом таким количеством невидимых нитей, если б ему не надо было закончить так много незавершенных дел и распродать имущество, Джеймс с удовольствием исчез бы посреди ночи, незаметно, как вор, поступив при этом как настоящий трус. Однако это было невозможно, и Маршалл старался не думать о том, что он скажет людям, которых знает, и вместо этого стал прикидывать, сколько сможет выручить за коров, и размышлял, нужна ли ему еще одна лошадь для предстоящего путешествия…

Джеймс решил ехать в Калифорнию.

Калифорния.

В самом названии сквозило волшебство, за которым скрывались зеленые холмы, плодоносные долины и девственные леса, полные дичи. Место было совершенно новым и еще не испорченным – говорили, что человек там может легко прокормиться на своей земле, что олени там не знают, что такое охотники и ружья, что фрукты и овощи растут сами собой и в огромных количествах, а рыба в реках плавает так медленно, что ее можно ловить голыми руками. Конечно, здесь не обошлось без преувеличений, но даже если лишь часть этих рассказов соответствует действительности, то Маршалл направлялся прямиком в рай.

А еще говорили, что в тамошнем климате он, вероятно, встанет на ноги и восстановит пошатнувшееся здоровье.

Вероятно.

Джеймс был готов рискнуть; если он проживет остаток жизни, работая на свежем воздухе, а не проведет его прикованным к койке в полутемной комнате, то овчинка явно стоит выделки. Он пнул цыпленка, который попытался нагадить ему на сапог, и пошел через покрытый высохшей грязью двор в сарай и оказался в прохладном стойле, где температура была на добрых десять градусов ниже, чем на улице. Кобыла и мерин выжидающе взглянули на него, и Маршалл добавил сена в их кормушки. Пока они жевали, он внимательно осмотрел их, так и не решив, нужно ли ему еще одно вьючное животное для путешествия или нет. Мерин ел свое сено и спокойно позволял трогать и ощупывать себя, а вот кобылка была поумнее и, видимо, понимала, что их ждет что-то необычное. Она перестала жевать и ткнулась мордой в Маршалла, косясь на него любопытным глазом. Он потрепал ее гриву, похлопал по шее и произнес:

– Мы едем в Калифорнию.

Чтобы закончить все дела, Маршаллу понадобилось две недели. Он не любил откладывать что-либо в долгий ящик и, приняв решение, никогда не тянул с его претворением в жизнь. Первого числа из Ливенуорта отправлялся обоз с желающими покинуть эти места, и Маршалл постарался обеспечить себе в нем место. Никто не знал, когда отправится следующий обоз, а из собственного опыта и из рассказов окружающих Джеймс знал, что только идиот мог отправиться в дальнее путешествие, пренебрегая защитой, которую обеспечивало большое количество повозок. Дорога на запад была усыпана обломками повозок и человеческими костями, и ему очень не хотелось оказаться среди них.

То, что Маршалл так быстро продал стадо, земли и всякое барахло, совсем не значило, что он отдал все за бесценок. Его способность к торговле сослужила ему хорошую службу, и после долгих переговоров Джеймс получил новую лошадь и достаточное количество припасов, чтобы продержаться в поездке месяц. И это не говоря о приличной сумме наличными, которая поможет ему устроиться на новом месте и начать свое дело в Калифорнии.

Они выехали до рассвета сырым и дождливым утром в субботу. Обоз состоял из десятка повозок и сорока пассажиров, включая одиноких всадников вроде самого Маршалла, все вещи которых были навьючены на лошадей, быков и мулов. Несмотря на мерзкую погоду и раннее утро, почти все население города вышло их проводить. Мужчины, женщины и дети стояли в два ряда вдоль улиц, кричали и махали руками им вслед. Выглядело это довольно странно, но подобные события были редкостью в Ливенуорте, и Маршалл хорошо понимал, что заставило этих людей выйти на улицу. Даже он слегка разволновался, а когда посмотрел на лица Билли Тредвелла, Сэмми Джонсона и других мальчишек, которые бежали рядом с обозом, то понял, что обоз будет фигурировать в их играх никак не меньше двух следующих месяцев. Джеймс внимательно вглядывался в толпу, надеясь увидеть Сьюзан, но или он уже проехал мимо нее, или она вообще не появилась. От этого Маршалл почувствовал легкую грусть, но все, что ни делается, – к лучшему. Встреча с ней омрачила бы весь день и заставила бы его думать о прошлом, а не будущем. А так он мог сосредоточиться на мыслях о будущей жизни и забыть об этом бремени.

Бремени?

Удивительно, как быстро он освободился от вежливости и условностей и влился в грубый мир путешественников, охотников и первооткрывателей. Джеймс считал, что мужчины созданы именно для этого – для поисков, исследований, путешествий. Здорово стать частью общества и пустить корни, но ничто не может сравниться с исследованием новых неизвестных территорий и встречами с незнакомыми людьми. Маршалл хорошо помнил, почему, до того как поселиться здесь, постоянно куда-то стремился – это была жажда перемены мест. Жажда, которая заставляла его первым появляться на новой территории, начинать на пустом месте, строить новую, неизведанную еще жизнь. Вот эта-то неизведанность всегда и притягивала его, и поэтому сейчас он вынужден был признаться самому себе, что она была значительной причиной из тех, что заставили его отправиться в Калифорнию. Далеко на западе раскинулась дикая, неприрученная земля. Конечно, может, там и был подходящий для его здоровья климат, но вот неизведанные и дикие края – это то самое, что необходимо его духу первооткрывателя, и сейчас он впервые почувствовал радость от того, что покидает Миссури.

Последнее строение города осталось позади, и они в последний раз помахали провожающим, крики которых слышались еще долго после того, как они перестали махать и двинулись по идущей вверх тропе, подставив спины первым лучам восходящего солнца.

Впереди их ждал долгий и трудный путь.

Их предупредили, что маршрут, пролегавший через Санта-Фе, очень опасен. Индейцы полностью уничтожили последний десяток обозов, которые шли этим путем, а исчезновение воинской части, посланной на их усмирение, вселило страх даже в самого храброго пилигрима. Орегонский тракт стал непригоден из-за экстремальных погодных условий, которые держались там весь сезон. Но через новые территории только что проложили новый маршрут, и они решили идти им.

Первые несколько дней после того, как они вышли из Ливенуорта, прошли прекрасно. Охотясь, Маршалл уже добирался до этих мест, так же как и пара его спутников. Пейзаж ничем не отличался от того, что окружал Ливенуорт. Но потом он стал меняться. Случайные поселения сменялись случайными фермами, а потом исчезли и они. Леса становились все более редкими, земля – все более жесткой и каменистой. Пологие холмы сменились плоскими равнинами, на которых то там, то тут выступали неприступные огромные валуны.