– Менхен?

– Ау?

– Нас пропустили без сменной обуви.

– Спасибо атрибутике.

Они стояли на леденящем предосеннем ветру и морщились от солнца. С крыльца клиники обозревался парк и оживленная в этот час улица.

– Забираю свои слова назад. Нельзя тебе с людьми работать, - высказал соображения Айномеринхен.
– Склад ума не тот. А еще ты - неудачник.

Кейтелле проигнорировал выпад.

– Из всех возможных тебе попался точно такой же раненый…

– Ты не страдаешь тактом, Менхен.

– О-о, спасибо!

Хотелось побыстрее сбежать от заботливого мерзавца, погрузиться в мысли и внимательно обдумать перспективы. Кажется, он только что напросился на внеочередное приключение. Ну надо же! Найти крысу… по одной только кличке! Он, видите ли, “чувствует”, что искать нужно в Атине! Одно слово - ненормальный.

– Кеталиниро!
– знакомый голос заставил его вздрогнуть и привести голову в боевую готовность. Черт нес им навстречу Лиенделля собственной персоной. Он быстро пересекал широкую улицу, малиновый плащ развевался на ветру, как и рыжие волосы. На веснушчатой физиономии царило неожиданное оживление.

– Гляжу, у тебя всюду знакомые, - ухмыльнулся Айномеринхен, когда Лиенделль подбежал к ним.

– Я его сосед!
– зачем-то с гордостью уточнил рыжий. Пришлось их знакомить. Оказалось, Лиенделль работал терапевтом на третьем этаже и возвращался с обеда. Кеталиниро невольно отметил непривычную элегантность в одежде соседа - никаких мешковатостей, только тонкий облегающий плащ и спецодежда первой свежести, без пятен и дыр. Волосы аккуратно уложены по профессиональному уставу, речь четкая, даже громкая. Айномеринхен с удовольствием затянул разговор, а узнав, что у врача есть еще двадцать минут, и вовсе возликовал.

– Скажем, что интервью затянулось, - сказал он обеспокоенному Кейтелле, от души хлопнув по плечу. К тому моменту, как Айномеринхен и Лиенделль наговорились, Кеталиниро окончательно продрог.

Лиенделль приложил ухо к потемневшей от времени двери с остатками зеленой краски. Эти двери - проходы в крохотные миры жильцов блока - сидели черными воронами вдоль бетонных серых стен и мало что скрывали. В данном случае они не скрывали убийственной тишины комнаты. Лиенделль сделал шаг назад и осторожно постучал.

– Открыто, - пригласил хозяин со стальным раздражением в голосе. Окончательно побледнев, Лиенделль приоткрыл дверь. Та отошла от косяка со скрипом, и стала видна спина Кеталиниро - сосед сгорбился над бумагами, делал вид, что работал. Развернулся, смерив пришедшего взглядом исподлобья, отметил про себя, что врач, такой аккуратный и элегантный днем, в больнице, вновь облачен в свои домашние шинели поверх старого рабочего халата, который, видимо, заменял нижнее белье. Откуда Лиенделль увел халат - загадки нет, но вот насчет шинелей Кеталиниро мучился вопросами, которые все не находилось повода задать.

Вот и сейчас ему было не до них.

– Чего хотел?
– спросил Кеталиниро с места после непродолжительного молчания.

– Хотел пригласить в зал, - произнес сосед, запинаясь.

Вместо ответа Кейтелле вздрогнул всем телом, беспокойный взгляд метнулся к зеркалу и замер на гладкой поверхности стекла.

– В зал, - осторожно напомнил о себе Лиенделль.
– Интересную передачу показывают. Про нальсхи…

– Нет, спасибо, - очнулся Кеталиниро.
– Мне… у меня много работы. В следующий раз.

Сосед молча прикрыл за собой дверь, но его окликнули.

– Подожди!
– Кеталиниро даже поднялся, озаренный очередной мыслью.

Врач открыл дверь и чуть не пришиб подбежавшего хозяина.

– Слушай, ты выписываешь газеты?

– Да, конечно.

– Если будут новости из Катри какие-нибудь… любые. Скажи мне, ладно?

– Конечно… - растерянно кивнул Лиенделль.
– Скажу.

Кажется, это был их самый долгий разговор.

========== Глава 2. АЛЛИДЕРРИО. Осень 2236-го: ==========

– Не вздумай подохнуть!

Высокий голос, немного знакомый, немного резкий. С его подачи внутри словно щелкнул тумблер, и лампа под куполом черепной коробки перестала бестолково раскачиваться. Элементы нагреваются, озаряя пространство мутным пыльным светом. А вместе с тем спешат обнаружить свое присутствие боль и острый холод.

Открыть глаза и застонать на всякий случай, пока не зарыли заживо.

– Жив, родный! Ну хоть на тебя можно положиться!

Кеталиниро слышал с потрясающей четкостью, будто в мире остался только звук. Но слова не оседали в голове, отскакивая, словно каучук, от стены, не оставляли даже следа в мыслях. И Кейтелле беспомощно метался в бреду, пытался понять - кто он и чего хотят окружающие.