– Понимаю.

– Мало ли какие дела могут быть у человека ночью…

– Так вы не можете назвать ни одной предпосылки к тому, что произошло далее?

– Если честно, я не совсем еще понял, что же произошло далее…

Шум накрывает голоса плотным ватным одеялом и больше не выпускает на поверхность. Дальше, видимо, можно не слушать.

========== Глава 1. КЕЙТЕЛЛЕ. Сегодня ==========

Ввиду сложности образования имен считаю своим долгом дать некоторые пояснения относительно сокращений и ударных гласных:

Кеталиниро - Кейтелле

Лиенделль (сокращенный вариант неизвестен)

прим. автора

Вечером Лиенделля насторожил посторонний шум. Соседи к тому часу разошлись по комнатам, и он остался досматривать повтор концерта в одиночестве. Общая комната не отапливалась, потому молодой врач сидел на диване, прижав колени к груди, его опутывали затертые военные шинели - домашняя униформа на зиму.

Сосредоточенную рыжую физиономию освещала тусклая лампа телевизора, по которому транслировали черно-белые кадры военных хроник. Лиенделль не шевелился, глаза цвета ржавчины напряженно впились в видеоряд. Зритель тихо подпевал, в слова он давно не вдумывался. Песни захлестывали все глубже и глубже, втягивая в монохромную картинку, и вот сознание растворилось во времени. Взгляд Лиенделля остекленел, на лице отразилось полнейшее отсутствие, как вдруг грохот в глубине коридоров заставил очнуться и замереть вместе с сердцем, дрогнувшим от неожиданности. Через минуту напряженной тишины за спиной врача прошуршала ткань. Торопливый шаг отразился от бетона и плитки.

– Кеталиниро, это ты?
– Лиенделль развернулся, глаза сощурились в темноту, но после получасового сеанса у телевизора глубина зала представлялась бездонной космической дырой. Впрочем, в двух метрах от него действительно стоял Кейтелле - неестественная бледность выдала припозднившегося соседа. Невысокий, благообразного вида затворник с таинственным блеском в глазах. Из тех, кто по невыясненным причинам стареть даже не помышляет. Может, так только казалось: каштановые волосы были, как всегда, распущены, плащ застегнут через раз, сумка не застегнута вовсе - одной рукой строгости, созвучной возрасту, не наведешь. По лицу же определить года Кеталиниро еще никому не удавалось.

Лиенделль облегченно выдохнул.

– Вы что, ночуете в своем министерстве? Я тебя целый день жду! Тебе пришло кое-что, - врач суетливо зашарил по многочисленным карманам. Рывком достал истерзанный конверт, пострадавший в недрах шинелей, но когда поднял взгляд, обнаружил, что Кейтелле испарился - юркнул в коридор, так и не сказав ни слова.
– Эй! Подожди! Да что с тобой?

Врач перемахнул через высокую спинку дивана, забыв про сброшенные на пол тапки, поскакал следом.

– Кто там орет?!
– донеслось из ближайших комнат. Лиенделль проскользнул в коридор, по которому теперь сбегал Кейтелле. Как в дурном сне, где гонишься за старым знакомым, в которого вселился демон безумия. И этот знакомый сейчас резко завернул в свою комнату, фанерная дверь захлопнулась прямо перед веснушчатым носом. Память пронзило острое ощущение дежа вю.

На обе головы с потолка снегом повалила штукатурка.

– Психопаты… - услышал Лиенделль из соседней комнаты. Задребезжал замок - Кейтелле нетвердой рукой пытался запереться. Он тяжело навалился на дверь и прерывисто дышал.

– Какая муха тебя укусила?
– врач тихонько постучал по косяку тонким когтем. В рассохшемся чернеющем дереве остались крохотные следы ударов. Лиенделль все еще мял конверт в ладони.
– Я могу чем-то…

– Уйди, пожалуйста!
– простонал надорванный голос.

– Тебе письмо!
– Лиенделлю было уже не до письма, но, кажется, иных способов удержать контакт с этим странным человеком не было.
– Международное…

Лязг замка, дверь резко распахнулась, когтистая лапа выхватила конверт.

– Кеталиниро… - начал врач, но аудиенция закончилась повторным хлопком двери.
– Кеталиниро, если ты сейчас же не объяснишься, я вызову своих коллег, и…

– Мне угрожали!
– прорычал Кейтелле. На миг воцарилась тишина.
– Но все уже хорошо. Оставь меня. Дай успокоиться. Все хорошо. Уходи.

– Кто угрожал?

– Ты говорил, у тебя дежурство сегодня! Вот иди и собирайся!

– Я и собираюсь… - Лиенделль замер перед дверью и медлил до тех пор, пока не услышал из зала грозный голос дежурного: “Кто оставил телевизор включенным?!”, после чего быстро ретировался, унося с собой тревогу и сомнения.

На Кейтелле словно положили ватное одеяло. И придавили. Не верилось, что он наконец дома и может просто упасть на кровать, ни о чем больше не думать. Но до кровати еще предстояло дойти. Вместо этого он медленно сполз по косяку на пол, собирая спиной последние хлопья зеленой краски, которая пошла трещинами еще при первых обитателях комнаты. Из ослабших пальцев вывалился конверт. Карие глаза впились в прямоугольное пятно на темном полу, взгляд рассеивался от усталости. Письмо действительно международное. Даже больше - то самое письмо, что шло к нему несколько месяцев, но вскрывать его Кейтелле не стал. Только заметил, что конверту не один десяток лет - желтый и хрустящий от старости, он наверняка валялся в закромах еще до войны.

– Хватит с меня на сегодня событий, - бессильно сказал он темнеющим обоям, сумраку и пустоте комнаты. У горла, откликаясь на воспоминания, вспыхнуло фантомное ощущение холодного металла. Кейтелле передернуло, и ему заново пришлось убеждать себя, что все позади. Рука автоматически ощупала нагрудный карман с затертой эмблемой министерства, убедиться - вечерний стресс пережит не зря. С таким трудом добытый флакон лежал на месте.

Кейтелле услышал свой затравленный смех и поспешил заткнуться.