Но что можно учинить, если учинить ничего нельзя? То инструмента нужного нет, то времени нехватает… Сколько осталось из отпущенной пятиминутки – минуты три? Так что ж тут успеешь?

Хотя… Кое-что можно бы и попробовать.

Матвей трудился. Куча мелких непонятностей, обнаруженная им на первом же променаде по корабельным недрам, подвигла бухгалтера Бэда Рашна по самые уши засунуть нос в свой бухгалтерский комп. И первый же променад по недрам компьютера тоже выдался щедрым на открытия… правда, эти-то открытия непонятными не казались.

Первое открытие открылось через милисекунду после Матвеева щелчка по псевдосенсору «ON».

Молчанова, помнится, чуть ли не с первого взгляда удивила мощность счётно-логического устройства, отданого ему, Молчанову, в подчинение. Задействовать супербрэйн для бухгалтерских операций – всё равно что бить тараканов сопространственными торпедами. С такими задачами, как обе упомянутые, запросто управился бы даже… этот… ну, как там именовалось средневековое вычислительное старьё? Счётки? Логарифмическая скамейка? «Железный феникс»? Ладно, это, положим, маленько подприбрехано (касательно только бухгалтерии, конечно; тараканов-то всем перечисленным бить и сподручней, и куда безопасней, чем соторпедой). А вот малость более поздней допотопщины вроде пентюха-пентиума хватило бы для бухгалтерских операций выше темечка. Так зачем же?..

Но, как говаривалось в старинные пенти-умные времена, ларчик просто открывался. Да ещё ведь какой роскошный ларчик! Унитарный бронепластовый корпус, способный уберечь содержимое хоть от падения с небоскрёба, хоть от залпа из десятка пехотных деструкторов. Даже не имейся на его боковой стенке вштампованой описательной таблички (а табличка имелась), Матвей сразу узнал бы (а он и узнал) корпус армейского полевого супербрэйна «Сеньёр-17», способного…

Много, много на что он был способен, такой супербрэйн. Верней, много на что такой супербрэйн был БЫ способен, не окажись вместо него в этом роскошном «ларчике» наизауряднейший комп. То есть нет, пардон: такие компы считались заурядными лет десять назад.

Впрочем, обнаружившаяся в компьютерном банке данных накладная нагло клялась, что комп этот всё-таки супербрэйн. Купили его якобы на распродаже армейского имущества за цену, для «Сеньёр-17» вполне скромную, а для того, чем данное счётно-логическое устройство было на самом деле, завышенную раза этак в четыре.

Матвей сделал обоснованный вывод, что кто-то в «Глобкэмикал» ненавязчиво погрел руки на экспедиции. Что ж, ничего странного. Странно было бы, если б подобного не случилось. Тем более, что самой экспедиции оный рукопогрев не доставил никаких неприятностей: состояние купленного компа не оставляло желать лучшего, проработал он до покупки всего ничего (небось, надыбали его на какой-нибудь выставке неликвидов), а возможности этого счётнологического устройства с лихвой обеспечивали выполнение доверенных ему операций. Ну, а что кто-то при всём при этом и себя не забыл… Руководство серьёзных компаний на регулярные мелкие шалости мелких сотрудников обычно смотрит сквозь пальцы – чтоб мелкие сотрудники были заинтересованы в процветании родимой фирмы и не вздумали нашалить по-крупному.

С тушонкой, пивом и ещё с каким-то кофейным экстрактом, на который Матвей при любительской своей ревизии склада внимания не обратил, тоже не всё оказалось бактерицидно. Ну вот угадайте-ка с трёх раз: где нормальные люди покупают крупные партии продовольствия? Правильно – где подешевле. На предприятии-изготовителе или на каком-нибудь там оптовом складе… А вот снабженцы Глобкэма приобрели упомянутые продукты в ресторане «Олд Лорд». Ресторацию с таким названием хакер Молчанов помнил. Располагалась она точнёхонько напротив входа в главный офис «Глобкэмикал» и наверняка принадлежала кому-то из сотрудников, или родственнику кого-то из сотрудников, или знакомому хорошего друга родственника опять же кого-то из глобкэмовских сотрудников.

В общем, операция простая и древняя, как пифагоровы джинсы: ресторан покупает по оптовым ценам, перепродаёт малость дороже, а разница оседает в карман сотруднику, родственнику сотрудника или другу родственника сотрудника. Разница без сомненья ничтожна – на каждой банке по грошу… но банок-то ой-ёй-ёй…

Тем не менее ясно было, что фирмовое начальство ко всему этому отношения не имело: не тот масштаб.

Начальство явно имело отношение к другому.

Среди прочей бухгалтерской и околобухгалтерской информации в компьютере хранилась целая поэма в счёт-накладных, отчётах технических комиссий, платёжных актах, справках, договорах и тэ пэ.

Поэма называлась «История „Каракала“.»

Списанный по причине расформирования резервной эскадры десантно-транспортный корабль был куплен неким частным лицом за очень хорошие (это, естественно, с точки зрения продавца) деньги. Несмотря на прекрасное состояние покупки, новый владелец первым делом закатил ей капитальный ремонт с полным техническим переоснащением. Вторым делом этот самый владелец нанял временный экипаж (пять громчайших фамилий, самое скромное звание – корвет-капитан, общая сумма контракта соизмерима со стоимостью корабля), каковой экипаж в течение восьмидесяти дней гонял «Каракала» по межзвёздью на запредельных режимах. По результатам этих гоняний было проведено второе техперевооружение – замена всех блоков, к работе которых были хоть ничтожнейшие претензии.

Переоборудованный десантнотранспортник два года ходил в ничем не примечательные рейсы, а потом, наконец, был зафрахтован Глобкэмом. Условия фрахта впечатляли. Первый же год практически полностью окупал владельцу все понесённые затраты. А фрахт, между прочим, подписали на пять лет – считай, четыреста процентов чистой прибыли. Неслабо, правда?

Конечно, Матвей Молчанов бухгалтером был лишь в той степени, в какой таковые навыки необходимы для успешного аферизма. Но уж в афёрах-то он толк понимал. И авторам всей этой затеи он позавидовал невинной и чистой завистью – как профессионал своего дела профессионалам своего дела.