Самое страшное, когда гнев таится внутри, не имея сил выбраться наружу. Это самоубийственно – он разъедает орган за органом, заставляя чувствовать изо дня в день страшную боль, которая лишь умножается. А потом, как правило, следует взрыв, разносящий все, что окажется в радиусе поражения, в клочья. Затаенный гнев и ненависть самое страшное, что может быть в человеке.

Тайфо понимал это. Но он не мог… Просто не мог бороться с тем, что возникало внутри, когда он видел влюбленных.

Потом они поженились, окончательно обрубая все пути назад. Тайфо было хотел сообщить об этом в Орден, однако, пока он взвешивал все за и против, Ордена не стало. Его сравнял с землей Палпатин вместе со своим палачом, которым оказался все тот же Энакин. Став правой рукой Императора, Вейдер сделался окончательно недосягаемым – к нему было просто невозможно подобраться.

Однако, судьба, будто вняв боли Тайфо, сделала ему подарок. Когда Айсард обнаружил малышей, он начал подбивать клинья к прислуге через охранников, присланных Императором. Он делал все так осторожно, что Вейдер даже не получил на это ни единого намека. Директор ИСБ, которым руководил Палпатин, был его шансом… Шансом вернуть то, что он когда-то упустил по собственной глупости.

Скайуокер сделал умно, когда полюбил Падме. Он пошел в наступление – а Тайфо молча стоял в сторонке, будто ожидая, что Амидала сама сделает первый шаг. Нет, нужно было признаться, быть напористее, однако, он этого не сделал, в отличии от Энакина, которому достались все лавры.

Судьба сама послала ему шанс все вернуть, убрать Скайуокера с пути. Побег Падме и тонкий намек на мятеж наверняка заинтересует Айсарда. Директор тоже ненавидит этого выскочку, который вдруг стал вторым лицом государства. Его нужно было поставить на место.

Еще один оборот комлинка в руке.

«Если Падме узнает об этом… Она не простит».

Грегор оборвал себя на первой же мысли.

Если Энакин останется с Амидалой, у него и так не будет шанса. А если Скайуокер уйдет… Крохотное, маленькое окно возможности открывалось перед ним.

«Если я не попробую, я буду жалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь».

Одним резким, решительным жестом Тайфо активировал комм, скользя пальцами по клавиатуре.

«Сегодня все изменится, Скайуокер. Ты был прав… В частности, изменится твое положение».

Молча, распространяя по окружающему пространству удушье Тьмы, Энакин стоял у иллюминатора, вглядываясь в приближающийся шарик Алдераана. В план были внесены маленькие, почти незаметные коррективы.

Ночью, сидя в каюте, Скайуокер понял одну простую, но жизненно важную вещь - Палпатин не спустит глаз с Падме до тех пор, пока Айсард не сообщит ему, что проверка проходит в штатном режиме, и что он, Энакин, делает все, как приказал мастер. Только в этом случае Скайуокер мог рассчитывать на успешный побег жены. Только в этом случае все могло сложиться не так, как в видении… Оно не зря предупреждало его. Жуткие ночные картины умоляли следить за каждой деталью, исключать любую возможность выхода пока секретной информации на поверхность…

Вопрос стоял лишь в другом. Что нужно сделать, чтобы Арманд сообщил Императору, что все в порядке? Вчера, во время посадки Энакин понял, что директор сделает все, чтобы нарыть на него компромат даже в том случае, если Скайуокер будет чист.

Нет, здесь нужно было действовать по-умному.

Ничуть не стесняясь стоящего в двух метрах Айсарда, Энакин потер виски, на мгновение прикрывая глаза. Нужно было сосредоточиться, увидеть дорожки Силы, что вели в будущее. Понять, в чем может быть прокол и как поступить, чтобы его не произошло.

Стоило ему закрыть глаза, сияющие ниточки возникли перед внутренним взором, заставляя почувствовать себя букашкой по сравнению с размерами Вселенной. Скручиваясь в сияющие жгуты, молекулы сияли, будто бы маня, заставляя почувствовать его своей частью… Дыхание невольно сбилось, когда Энакин скользнул чуть дальше, вчитываясь в тропинки будущего. Они были размыты, неясны до невозможности.

Глаза распахнулись сами собой.

«Будущее туманно» …

Помнится, именно так сказал Йода, когда он рассказал ему о видении, где Падме умирала. Неужели магистр видел ту же мглу, что сейчас окружала будущее, не давая разглядеть варианты событий? До этого всегда, когда Энакин использовал свой дар, заглядывая в будущее, перед ним никогда не было такой картины. Он всегда мог увидеть хотя бы один, но четкий вариант, а сейчас… Сейчас там была лишь темнота, которая плотным занавесом покрывала все то, что ему было необходимо знать.

Йода… Магистр не врал. Он не пускал дело на самотек, как раньше думал Энакин. Йода всего лишь сказал голую, ничем неприкрытую правду.

Ненависть, что он до этого испытывал к джедаю, испарилась, будто дым.

Еще одна ошибка, еще один прокол, что он допустил. Но почему все маски исчезали с лиц только сейчас? Почему он так поздно понял, что являл из себя Палпатин, что скрывалось под деланым равнодушием Йоды? Те, кого он считал друзьями, оказывались врагами, враги – друзьями, что наглядно подтвердила сделка с Поткин. Несмотря на то, что она ненавидела его за уничтожение Храма, Шаддай все равно пошла на сделку. Она сумела выбрать будущее, а не месть…

Легкий толчок, свидетельствующий о посадке, вырвал Скайуокера в реальность, заставляя мысли отступить.

– Посадка завершена, - озвучил очевидное пилот, открывая заслоны, чтобы выпустить пассажиров наружу.

Ничего не отвечая, стараясь думать лишь о том, что происходит в данный момент времени, а не о том, что уже ушло в прошлое, Энакин резкими, решительными шагами направился к выходу.

У заслона уже толпилась дюжина гвардейцев, которых послал на проверку Палпатин, нагло заслоняя собой солдат 501-го. По-видимому, они считали себя высшим сортом среди солдат… Что ж. Сегодня им тоже предстояло погибнуть в открытом противостоянии. Сегодня не будет выживших, не будет тех, кто спасется, чтобы доложить Сидиусу о том, что на Алдераане бунт. Пока информация дойдет до Корусанта, пройдут как минимум сутки, которые будут жизненно необходимы Иблису и Падме чтобы скрыться без следа.