– Дышать не забывай, - буркнул Штрауссер, разматывая ткань. – Понимаю, что неприятно, но все же.

– Дышать неприятно? – попробовал сострить в ответ на “зачем ходить” Басс, но бинт скользнул по зашитой ране на боку, и мужчина дернулся от неожиданности, заставив Уилла снова на него рыкнуть.

– Крови нет, гноя нет, - Штрауссер, переложив баночку в правую руку, повертел в левой бинт, тщательно его разглядывая. – Не будешь глупить, пулевая рана тебя даже в глубокой старости беспокоить не будет.

– Я не доживу, - хмыкнул Монро.

Штрауссер не ответил, вкладывая баночку в руку Себастьяну:

– Держи.

Уилл быстро отвинтил крышку одной рукой и, забрав сосуд, поставил его на одеяло.

– Это же ты сделал, верно?
– Монро обернулся через плечо.
– Я почему-то на сто процентов уверен, что тебе никто не отдавал подобного приказа.

– Шов я трогать не буду, он и так хорошо зарастает, - сообщил на это Штрауссер, делая вид, будто он ничего не услышал, и окуная палец в мазь. – Да, мазь втирается. Будет больно.

– О, неужели..? – с сарказмом начал было Монро, но тут же сжал зубы и замолчал, потом что Уилл уже прикоснулся к области раны на солнечном сплетении и принялся осторожно наносить вязкое вещество вокруг ее краев.

– Расслабься, - бросил Уилл. – Себе больнее делаешь.

– Что это за дрянь? – выдавил Басс, насколько можно незаметнее от Штрауссера сжимая край одеяла в кулак.

– Прогревает. Расширяет сосуды. Обеспечивает больший приток кислорода к тканям, - отрывочно ответил тот. – Тебе от этой информации стало легче?

Монро не ответил, явно стараясь дышать ровнее.

Штрауссер убрал руку, и Себастьян тихо выдохнул, прикрывая глаза. Только для того, чтобы опять распахнуть их, вздрагивая от неожиданности, когда Уилл снова прикоснулся к нему, втирая, на этот раз уже с большей силой, новую порцию мази.

– Ты… Издеваешься… - почти прохрипел Монро, с прежним рвением стискивая в пальцах одеяло.

Штрауссер многозначительно хмыкнул и вместо ответа хмуро проронил:

– Голову опусти. Назад. На плечо.

– Так назад или на плечо? – не понял Басс.

– Назад на мое плечо, - бесстрастно ответил Уилл.

Монро повернул голову настолько, насколько позволяла шея, и изогнул бровь.

– Тебе больно, поэтому ты постоянно подаешься вперед, - ответил на немой вопрос Штрауссер. – Несильно, но подаешься. Делаешь себе при этом еще больнее, потому что зажимаешься, а мне неудобнее работать.

Себастьян промолчал и не пошевелился.

Тогда Уилл просто положил левую ладонь ему на лоб и надавил, опуская его голову себе на правое плечо.

– Ладно, - отозвался Монро, закрывая глаза и не делая попыток прийти в изначальное положение.

Уилл не мог не признать, насколько забавно сложилась вся ситуация. Он лечит пленного его бывшего командира от собственной работы, и при этом будь у него возможность повторить их первое знакомство с Монро, он бы повторил, не задумываясь. Слишком тонко и… интимно получилось, несмотря на присутствие постороннего человека.

Штрауссер закончил втирать мазь, убрал руку и закрыл банку, завинчивая крышку обеими руками перед Бассом.

И, пока Себастьян переводил дыхание, он поменял аптечку и баночку местами, раскрывая первую одной рукой и доставая оттуда новый смотанный бинт.

– Все, последнее страдание, - в голосе Штрауссера в первый раз можно было расслышать действительно усмехающиеся нотки.

– Заткнись, - мрачно буркнул Басс.

Уилл еще раз усмехнулся и принялся за дело.

Когда последний слой был уложен и закреплен, он молча опустил ладонь Монро на живот, поверх оставленной им самим раны, осторожно поглаживая бинты большим пальцем.

– Ты знаешь, это выглядит… И ощущается… Странно, - выдавил Басс, приоткрывая один глаз.

– Смутился, что ли? – Уилл пренебрежительно фыркнул и уже серьезно добавил. – Не переживай, приятель, я предпочитаю женщин.

Женщины женщинами, но знание того, что это именно его работа заставляет Монро судорожно стискивать в руке одеяло и мучительно сжиматься при каждом касании, и что след от нее останется навсегда и на протяжении всей оставшейся жизни порой будет его беспокоить, возбуждало и опьяняло.