Стюарт сжал руки в кулаки, а на его лице сломалась напускная насмешка и вместо нее застыла беспомощность.

– Ей нужно внимание! Она нездорова, с ней может что-нибудь случиться, – почти просяще произнес он. И тихо добавил. – Прошу тебя. Пожалуйста.

– Нет, - холодно ответил Майлз. – У нас за ней хорошо следят. Она убеждена, что ее отец отлучился из-за очень важных дел, но непременно скоро вернется за ней.

Крис как-то жалко выдохнул, развел руками в стороны, потом опустил их и надолго замер, прежде чем вновь взглянуть Майлзу в глаза и, почти не размыкая губ, проговорить:

– Если я распущу людей, то не смогу защищать свою дочь. Я не справлюсь в одиночку.

– Ты для этого промываешь им мозги богом и тем, что Отключение – это наказание за грехи? – не поверил Майлз. – И уж, конечно, ты для защиты своей дочери взял в плен двоих из моего лагеря.

– Вы казались угрозой, - на этот раз твердо сказал Стюарт. – Мне нужны были точные сведения о том, кто вы, сколько вас и что вам нужно.

Майлз скептически поднял бровь на это заявление и почти брезгливо произнес:

– И ты для этого устроил пожар в селении, когда там жили обычные, невоенные люди?

Крис моргнул и нахмурился, видимо, пытаясь что-то вспомнить.

– Это был не я, - наконец ответил он. – Мои люди никогда не нападали до тех пор, пока не появились вы.

– И решение перебить мой патруль и вырезать трупам глаза… - Майлз недоумевающе посмотрел на собеседника, морща лоб. – Как это понимать? Ты называешь такое безопасностью?

Стюарт едва заметно усмехнулся и поправил золотую цепочку, свисавшую из нагрудного кармана рубашки.

– Это была не моя идея.

Майлз изогнул бровь, всем видом показывая, что не верит ни единому слову из этого дерьма.

– И чья же, если не твоя? – с ответной усмешкой спросил он.

Стюарт снова усмехнулся – на этот раз со странным оттенком безумия:

– Единственному человеку кроме моей дочери, не ушедшему после Отключения из психиатрической лечебницы, чем и являлось это, - он мотнул головой в сторону больницы, - здание.

«Отлично», - мрачно констатировал Мэтисон, а вслух спросил:

– Судя по всему, он – еще и единственный из твоих людей, кто знал о твоей дочери. Ты не думал о том, что слабый лидер – уже не лидер, и попробуй ты оставить все, как было, и просто получить назад свою дочь, тебя попросту убьют и поставят на твое место ничем не связанного и куда более способного руководить человека?

По явному страху, промелькнувшему в серых глазах Стюарта, Майлз понял – думал.

– Твоего же напарника, например? – тем не менее продолжил он.

На это Крис неожиданно рассмеялся.

– Нет, уж точно не его, - как-то слишком беспечно отозвался он.

– Это почему? – Майлз не смог сдержать язвительную иронию и вопросительно наклонил голову набок.

– Он не здесь.

– Хм, а мне казалось…

– Он у вас.

Мэтисон подавился словами и напоказ дублировал уже ранее показанное выражение лица – «не верящее ни слову из этого дерьма», хотя на самом деле сердце пропустило удар. В голову мгновенно пришел тот самый мужчина, который сбежал вместе с Бассом. И в особенности его мертвые глаза, в которых только изредка проскальзывало что-то, похожее на эмоции.

А если учесть, что он оставил Басса в лагере фактически с ним, приняв слова Джулии о том, что этот человек безопасен… Джулия сказала, что он безопасен, но ее взгляд тогда говорил обратное.

Часть сознания Мэтисона почти кричала, что надо немедленно возвращаться в лагерь, пока не… Майлз отбросил полезшие в голову глупые мысли. Даже если этот человек – тот самый псих, о котором говорит Стюарт, то если бы он хотел вреда, то вряд ли бы стал сбегать с базы вместе с Бассом, либо уже сделал бы что-то. Другая часть сознания насмешливо утверждала, что если делать, то делать в отсутствие главнокомандующего и части ополчения. Третья настаивала на том, что Стюарт просто-напросто блефует, пытаясь его напугать и заставить уступить своим требованиям.

Майлз понял, что еще чуть-чуть, и к нему вернется состояние, граничащее с нервным безумием, в котором он пребывал все то время, что его брат находился в плену.

– Уильям Штрауссер, - подтвердил Крис, купившись на маску. – Возможно, если ты спросишь его сам, то он ответит, с чего сменил стороны. Но в любом случае я бы советовал тебе избавиться от него в кратчайшие сроки – он знает свое дело, но он непредсказуем. Все мои люди боялись его.

«Я тоже» осталось недосказанным висеть в воздухе.