– Согласен, - отозвался Том.
– Гораздо удобнее составлять списки и графики - да тех же приемов пищи и распределения припасов.

– Ну так ищите, - Басс махнул листком в сторону ящика с бумагами.
– “В календаре обведена дата отъезда посыльного. Сам посыльный по прибытии должен отчитаться, сколько дней он ехал. Думаю, дальше вы справитесь без моих подсказок”.

– Он ехал две недели и четыре дня, - ответил на безмолвный вопрос Себастьяна Невилл.

Так вот для чего этот несчастный парень с такой счастливой улыбкой объявил ему вышеназванный срок.

– И сегодня… - Джон прищурился, пытаясь разглядеть мелкие черные цифры на рукописном календаре.
– Девятое декабря две тысячи четырнадцатого года. День недели: пятница.

– О, пятница, - с сарказмом произнес Майлз, поворачиваясь к другу, - он лунный календарь впридачу не прислал?

– Хочешь, я его попрошу в ответном письме?
– в тон Мэтисону отозвался Басс.

– Мне просто нравится знать, что сегодня пятница конкретного числа, - Джон бережно положил календарь на стол.
– Внушает уверенность. И… часть прошлой жизни.

Несмотря на то, что Фабер никогда особо не нравился Тому, сейчас он, хоть и промолчал, но был полностью на его стороне.

– “В шести остальных ящиках - рабочие инструменты, медикаменты…” - Том заметил, как на этом слове Монро намеренно отвернулся от Мэтисона, не желая видеть его мрачный взгляд.

И Невилл сразу осознал, что разыскивать Штрауссера опять придется ему. Не то, чтобы Том его боялся… Хотя да, он его боялся, но никогда не мог заставить себя признаться себе в этом.

– “В седьмом… Просто откройте его, но заранее знайте: первое - это проба, второе - я хотел зеленую, я настаивал на зеленой, я требовал зеленую, но миссис Уилкинс показала мне средний палец (весьма неожиданно от женщины, которой уже под шестьдесят) и заявила, что зеленой нет, есть только синяя и я должен быть благодарен уже и за это”.

– Я надеюсь, что внутри не клоун на пружине, - хмыкнул Дэвид, глядя, как Монро притягивает к себе ящик с крупной цифрой “7” на крышке и, вытащив из чехла на боку нож, вскрывает его.

Себастьян с некоторой опаской заглянул внутрь… На его лице на мгновение застыло явное недоумение, а потом резко сменилось удивлением и почти что радостью.

– Бэйкер, дьявол, - выдохнул он.
– Майлз, посмотри.

– Что там еще?
– недоверчиво проворчал Мэтисон.

Монро молча вытащил из ящика аккуратно сложенную по швам рубашку из синего материала и записку, которую он со стуком положил перед другом.

Кип, Фабер и Том одновременно приблизились к столу.

На записке широким почерком Бэйкера значилось: “Если мы пошьем вам таких тысячу штук, вы наконец-то научитесь отличать своих людей от чужих?”.

Дэвид широко улыбнулся, Фабер в нескрываемом восхищении прицокнул языком, а Том просто оценивающе приподнял бровь.

– Я давно говорил тебе, что одинаковая форма нужна всем, а не только нам с тобой во время крупных операций, Майлз, - Монро бережно развернул рубашку, осматривая ее со всех сторон.
– Кажется, мы с Томом обсуждали этот вопрос еще в ту ночь, когда сожгли нашу “деревню” под Чикаго.

– Именно так, сэр, - подтвердил Невилл.

– Вольно, Том, - устало сказал Себастьян.

– И заметь, я согласен с тобой, - Майлз оценивающе подергал ткань.
– Только добыть ее было негде.

– Спасибо Джереми, - Киплинг тоже потрогал рубашку.
– Хлопок. Летом-то хорошо, но сейчас в такой не походишь. Да и вас двоих, - он глянул на бывших морских пехотинцев, - отличать бы как на поле боя, так и в лагере. А то ведь хрен найдешь, когда надо.

– Нас троих по крайней мере, - Майлз скривился, взглядом молча передавая Кипу “без самоуничижений”. Тот отмахнулся, а Мэтисон продолжил.
– Но будут нужны именно зеленые.

– Уже нужны хоть какие-нибудь, - настаивал Монро.
– Люди путают своих и чужих: я тоже путаю, Майлз. И что, ты предлагаешь оставить эту хрень, как было?

– Я предлагаю не выставлять людей мишенью для противника, в первую очередь.

– Но зато подставлять их под пули своих же или ставить на грань срыва все твои драгоценные операции?

Джон сложил руки на груди и уставился в пол, Дэвид переместился к ящику с почтой и принялся шелестеть бумагой. Когда их генералы начинали спорить, это было надолго.

Однако Том все же рискнул:

– Позвольте, сэр, но темно-синее не будет смотреться броско на фоне земли - да и города тоже. Хаки нам не найти, а остальной зеленый будет даже хуже синего своей броскостью.

Майлз так мрачно посмотрел на него, что Невилл решил было даже, что его сейчас выкинут из комнаты за порог. Но в этот момент Монро снова поднял письмо:

– «О синей ткани я договорился с Гари и Портеджом. Из Вальпараисо посыльный на данный момент еще не вернулся, но я надеюсь на положительный ответ. Портедж заявил, что есть зеленая, но ее хватит от силы человек на тридцать… - Монро оторвал взгляд от бумаги и вопросительно посмотрел на Майлза. Тот сидел, нахмурившись, и сосредоточенно смотрел в пол.