– Я слышал, как вы говорили о военных званиях для проявивших себя людей, - мягко произнес Дэвид, озвучивая общую мысль.

– Это неправильно, - Майлз поднял на него глаза. Выражение лица у Мэтисона сейчас было редкое – такое, когда он считал что-то неверным, нехорошим или несправедливым, но все равно вынуждал себя делать это. Как тогда в истории с “заложником”. – Какая мы к черту армия?

– Такая, которая за пять часов боев в количестве шестисот человек взяла Саус-Бенд и потеряла меньше одной десятой своего состава убитыми и ранеными, - непоколебимо отозвался Киплинг. – Я знаю, Майлз, что ты был сержантом морской пехоты, но я, если помнишь, был полицейским и тоже в военном деле кое-что понимаю.

Мэтисон только еще больше насупился:

– Я, как и любой морпех, суеверен. И совсем не желаю присваивать что-то чужое. “Semper Fidelis”*, Кип.

– А как насчет того, что ты просто боишься? – тихо предположил Джон.

Майлз перевел на него убийственно-холодный взгляд.

– Да, боишься, что, сделав еще один шаг в сторону создания настоящей армии – фактически, уж придадим делу некоторую долю пафоса, армии освобождения…

Себастьян пренебрежительно фыркнул.

– …Ты окончательно сотрешь все то старое, за которое держишься в надежде, что оно еще может вернуться, - невозмутимо закончил Джон.

– Чего ты добиваешься? – поднял брови Майлз. – Чтобы я сказал «да»? Тогда – да, Джон, я боюсь. Кто мы такие, чтобы перестраивать страну по собственному усмотрению?

– Ты далеко махнул, - примирительно поднял ладони в воздух Басс, - от военных званий – аж до перестройки государства. В Линкольны мы, слава Богу, пока не метим.

– А военные звания удобны, - кивнул Том. – В конце концов, Майлз, не от тебя ли я слышал «кто, если не мы»?

Мэтисон пожал плечами.

– И как вы предлагаете это сделать? Провести торжественный парад и раздать всем ордена и шевроны, чтобы нас сочли за сумасшедших или, еще хуже, подняли на смех? Или вот так… - он ткнул пальцем в сторону Кипа. – Ты капитан, - в Фабера, - ты лейтенант, - в Тома. – А ты, допустим…

– Майлз, - устало перебил его Монро.

– А хоть и так, - вызывающе ответил Дэвид. – Все равно лучше, чем то, что было.

– Хорошо, - Мэтисон неожиданно криво усмехнулся. – Тогда все начинают с капралов. Чтобы справедливей было.

– Майлз, - снова обронил Себастьян. – Хватит.

– Да почему? – Киплинг в раздражении шлепнул ладонью по столешнице. – Меня все устраивает – я всю свою жизнь капралом прослужил.

– Все капралы, а мы – генералы, - насмешливо сказал ему Монро. – Гениальнее некуда. Хорошее будет создаваться о нас всех впечатление.

Джон наклонил голову набок, очевидно соглашаясь с мнением Себастьяна.

– К черту ваше впечатление! – в сердцах воскликнул Дэвид. Даже Том посмотрел на него с удивлением – никто не привык к эмоциональным всплескам в этом всегда спокойном и рассудительном человеке. – Если ты, Майлз, стесняешься это сделать, я сам могу подойти к соответствующим людям и каждому сказать: «ты капрал; теперь люди, которых ты водишь в бой, смогут обращаться к тебе по званию, а мы сможем начать нормально планировать операции».

Мэтисон тяжело вздохнул, поднимая брови, как будто безуспешно пытался переспорить маленького ребенка, а потом махнул рукой:

– Черт с тобой. Будь по твоему, капрал.

– Благодарю, сэр, - сияя белозубой улыбкой, отозвался Киплинг. – Думаю, мы можем вернуться обратно к письму.

***

9 декабря 2014 г.

Элкхарт, Индиана.

Джереми,

Рад сообщить тебе, что твой посыльный все же добрался до нас (и даже, заметь, смог не сломать ось телеги, которую ты самолично чинил трижды). Я от лица всех вместе с этим письмом пытаюсь передать тебе благодарность, которую сложно выразить на бумаге. Как признался мне Майлз, он был поражен до глубины души (да, такое с ним тоже случается) тем, с каким умом были собраны все присланные вещи. Отдельное спасибо за патроны – их всегда не хватает – и за экземпляр формы. Мы сошлись на том, что именно то, что нужно.

Если зеленая ткань «на тридцать человек» все еще в наличии, то кители для офицеров были бы неплохи. Не сможешь понять, как они должны выглядеть, – открой первую попавшуюся книгу о Гражданской войне.

К тому, как «мы все тут», как ты выразился: Майлз мрачен, Том мрачен, Джон страдает, потому что у него кончилась последняя пачка сигарет, Дэвид доволен тем, что заставил Майлза начать присваивать военные звания. У Шелли и меня через пять месяцев родится ребенок. Она считает, что будет девочка, я – что мальчик. Джереми, у тебя всегда была развита интуиция, ты должен знать ответ на этот вопрос.

Только тебе скажу, что не хочу оседать в городе, когда он родится, но по-другому вряд ли получится.

Надеюсь, плечо у Джонсона заживает, равно как и задница у Гарриса (зато в следующий раз будет осмотрительнее).

Честно признаться, тебя здесь не хватает.

Себастьян Монро.

Джереми улыбнулся и сложил письмо. Да, ребенок – это была неожиданно-приятная новость. Тем более после того, как Басс потерял всю семью в автокатастрофе – Бэйкер узнал об этом, совершенно случайно услышав разговор Майлза и Себастьяна в одну из дождливых ночей еще по пути в Чикаго. Они тогда укрылись в каком-то сарае, и Джереми, не в силах уснуть под барабанящий по прогнившей деревянной крыше ливень, невольно расслышал, как Монро тихо говорит Майлзу о том, что он теперь не может узнать даже дату смерти своей семьи. И как Майлз так же тихо отвечает, что эта дата – не самое важное из того, что следует про них помнить.