— В них нет духа братства, мой господин, не в том смысле, в котором его понимаем мы. Сомнительно, что они станут действовать рационально.

— В этом ты сильно ошибаешься, символист, — ответил Ари’й. — Железные Руки исключительно преданны своим принципам, а здравый рассудок и рациональность высоко ценятся у сынов Медузы. Надеюсь, мой нерациональный поступок заставит их передумать. То, что мы все ещё живы и вообще ведем этот разговор — хороший знак.

В командном центре "Пламени горна" воцарилась тишина, пока трое космодесантников ждали ответа Железных Рук.

Пронзительный звон переключил их внимание на системы сенсориума. Стоявший ближе всех Гема отвернулся от своего поста и быстро отстучал запрос на клавиатуре консоли.

— Интенсивное сенсорное сканирование, локализовано, — объявил он.

— С "Форкиса"? — спросил Ака’ула.

— Да. Это захват цели.

— Это блеф, — сказал им Ари’й, ни на сантиметр не сдвинувшись со своего места у центрального командного комплекса. — Мы прекрасно знаем: чтобы уничтожить нас, "Форкису" хватит одного залпа, даже без непосредственного захвата цели. И центурион Кратоз понимает это. Он просто показывает серьезность своих намерений.

— Обнаружен резкий скачок энергии в орудийных батареях "Форкиса".

— Гастат-центурион, я по-прежнему считаю, что открывать огонь в данной ситуации нецелесообразно.

Кратоз проигнорировал протест своего подчиненного и подумал, не заменить ли ему Крисаора кем-нибудь другим. Но затем решил дать сержанту-приставу последний шанс.

— Офицер целеуказания, всю энергию на орудия правого борта. Приготовиться открыть огонь по судну.

— Как прикажете, гастат-центурион. — Экраны мигнули, когда выходная мощность главного реактора перераспределилась на энергосистемы правого борта. — Но не могу гарантировать на сто процентов, что "Пламя горна" не сумеет открыть ответный огонь. Суда Саламандр славятся своим усиленным вооружением.

— Их орудия не смогут пробить наши щиты.

— Кроме того, наша цель на поверхности стационарна, а следовательно, в ближайшее время никуда не денется. Мы можем просто потребовать, чтобы они ушли с линии огня.

Из-за искусственных глаз Кратоз больше не мог ни на кого пристально смотреть, и именно этого средства выразительности ему так не хватало в подобных случаях. Но Крисаор, несмотря на граничащий с неповиновением тон, был прав в своей оценке ситуации.

— Хорошо. Офицер связи, вызвать "Пламя горна".

Дисплей слева от Кратоза с треском ожил, несколько мгновений на экране были лишь помехи, пока устанавливалось соединение. Затем появилось размытое монохромное изображение, спустя пару секунд ставшее более резким. В серо-белой зернистой картинке чёрная как смоль кожа Ари’я выглядела блёклой и неподвижной. Кольцо-украшение, продетое через правую бровь Саламандра, казалось кружочком белого цвета, а его глаза — светло-серыми, но Кратоз знал, что на самом деле они были тревожаще алыми. Когда Ари’й заговорил, на экране отчетливо высветились его белые зубы. Расположенный под экраном динамик воспроизводил басовитый голос Погребального стража с четырехмиллисекундной задержкой.

— Центурион Кратоз. Ваш корабль навел орудия на мое судно. Надеюсь, у вас были веские основания для этого.

— Во имя Горгона, почему ты мне мешаешь? Уйди в сторону и дай "Форкису" открыть огонь по цели.

— В данный момент я не могу этого сделать, союзник. Я по-прежнему не убежден, что твой план действий оправдан.

— Не убежден? На твое судно направленны гигатонны разрушительной мощи, сильнее убеждать уже некуда. Убери корабль с линии огня!

Набровное украшение качнулось, когда Ари’й нахмурился.

— Ты не понял, гастат-центурион. Может, ты забыл об этом за шесть месяцев, прошедших с момента нашего знакомства, но я — претор Легионес Астартес Императора. Я не отчитываюсь перед офицерами уровня капитана, какими бы впечатляющими ни были их послужные списки. Или Железные Руки позабыли о субординации и ранговом протоколе между Легионами? Неужели потеря примарха лишила вас всякой приверженности дисциплине и порядку, которой по праву славился ваш Легион?

Слова Ари’я, нарочито язвительные и всё же абсолютно справедливые, жгли Кратоза как геометрические узоры, вытравленные кислотой на тыльных сторонах его ладоней. Железнорукий поднес левую руку ко лбу, принося извинения.

— Виноват, родич. Я говорил вгорячах. Как учил нас Горгон, плоть слаба. Быть может, мы позволим более рассудительному и спокойному разуму возобладать над капризами сердца? Буду крайне признателен, если ты прибудешь на "Форкис", чтобы обсудить текущие действия в отношении Престеса.

— Рад твоему приглашению. Наши корабли пока останутся на своих позициях. Я отправляюсь немедленно.

Кратоз кивнул и подал офицеру связи знак оборвать соединение. Экран задергался и стал серым, после чего окончательно погас. Там, где мгновения назад было лицо Ари’я, отражались изможденные черты гастата-центуриона. На фоне осунувшегося морщинистого лица его глазные линзы казались белоснежными кругами.