моё сердце сегодня ночью».

Глава 3.

These wounds won't seem to heal

This pain is just too real

There's just too much that time cannot erase

Evanescence – My Immortal*

Расправив постель, я легла и уже была готова выключить

прикроватную лампу, как в дверь постучали. Я нахмурилась, но

встала, накинув чёрный шёлковый халат поверх струящихся брюк

в тон и топика.

Папа решил поговорить со мной? Или Патриция? Может,

мама не смогла до меня дозвониться. Хотя, я проверяла

сообщения от подруг в твиттере и говорила с ней, когда

приземлилась.

Я распахнула дверь, пребывая в неизвестности, но это чувство

сменилось другим, уже знакомым, когда я различила стучавшего

в тёмном коридоре.

Холод сковал сердце, но огонь, пробежавший по венам,

приказал ему забиться быстрее. Заставив себя улыбнуться, я

произнесла:

— Что-то случилось?

— Нам надо поговорить, — спокойно объяснил своё

появление Гарри и по-хозяйски прошёл в мою спальню.

— Хм, о чём? — удивлённо спросила я, закрывая за ним дверь.

— Об этом, — он достал из кармана брюк свёрнутый лист и

бросил на мой сундук.

— Я тебя не понимаю, прости, — мой голос не дрогнул, хотя

внутри все задрожало, я узнала этот клочок бумаги.

— Могу напомнить, малышка, или зачитать, — усмехнулся он

и, взяв послание, начал медленно разворачивать, наблюдая за

моей реакцией.

— Гарри, объясни, что ты хочешь? — устало произнесла я,

развязав халат и бросив его на спинку стула около зеркального

столика.

Мужчина приподнял брови, осматривая моё ночное одеяние,

подчёркивающее грудь, пока его губы медленно изгибались в

сексуальной ухмылке, проявляющей эти невозможно

соблазнительные ямочки.

— Так ты помнишь, что это? — он приподнял лист бумаги и

сделал шаг ко мне.

— Помню, — скрестив руки на груди, произнесла я, а взгляд

Гарри вновь опустился от глаз к вырезу топика, где я своим

движением приподняла грудь, позволяя увидеть больше, чем он

ожидал. — И что дальше?

— Пять лет, верно, малышка, — это был не вопрос, а

констатация факта. Он вновь отбросил бумагу, и начал делать ко

мне шаги медленные, грозящие окончиться катастрофой, если бы

я не знала его. — Я бы хотел извиниться за тот вечер.

Его голос был нежен, ласков, что на долю секунды я

оторопела, но воспоминания больно кольнули, что я отвела взгляд

от его лица и отошла.

— Гарри, ты прав, прошло уже довольно много времени,

чтобы забыть эту историю, — я обошла его, и взяла лист,

разрывая на четыре части. — Мне было шестнадцать, а ты был

другом моего брата. Таких историй полно, практически на

каждом углу, всегда сестрёнка влюбляется в того, кто ей не пара.

Я произнесла свою речь с безразличием, улыбаясь выражению

лица мужчины, ожидавшего вновь от меня иного.

— Ты писала про любовь, — напомнил он.

— Я не знала, что такое любовь, и решила, что влюблённость

в придуманный образ, это и есть то самое чувство, — пожала я

плечами, бросая своё уничтоженное письмо на сундук. — А

теперь, если это всё, то я хочу спать. Ты не представляешь, как

утомителен был перелёт.

— А сейчас? — он проигнорировал мои слова об усталости и

нахмурился, рассматривая что-то на стене.

— Не поняла.

— Сейчас ты знаешь, что такое любовь? — он повернул

голову в мою сторону и гипнотизировал меня своими

колдовскими глазами.

— Гарри, к чему такие вопросы? — рассмеялась я, не выдав

своего напряжения внутри.

— Решил поближе узнать свою сводную сестричку, —

усмехнулся он.

— Всё, Гарри, спокойной ночи, — я закатила глаза и быстро

пошла мимо него, чтобы выпроводить незваного гостя.