— Это всё Гарри, — смутилась женщина. — Честно

признаюсь, дом меня даже пугает этим богатством. Чувствую

себя золушкой тут.

Моя будущая мачеха рассмеялась, а я надела вновь на себя

улыбку.

— Ужин накрыт, надеюсь, ты проголодалась? — спросила

она.

— Конечно, — соврала я, ведь была точно уверена, что кусок

в горло не полезет.

— Тогда милости прошу, — Патриция махнула в сторону

распахнутых двух дверей, и я, кивнув, прошла за ней.

Столовая была центром этого дома. Огромный длинный стол

на двенадцать персон из темно-вишнёвого мрамора величественно

стоял посреди комнаты. Свечи, горевшие на нём, создавали

уютную и немного странную атмосферу царского великолепия.

— Присаживайся, — папа указал на сервированное место, и я

послушно села, взяв салфетку и расстелив её на коленях.

— Мы ужинаем только втроём? — поинтересовалась я, а

сердце нервно забилось в ожидании.

— Да, Гарри с ребятами уехали на какую-то вечеринку, но

завтра будут тут, — улыбнулась Патриция и расположилась

напротив меня, как и отец.

За столом повисло неловкое молчание, пока женщина средних

лет расставляла перед нами блюда.

— Ты не против запечённой утки с овощами? — нарушила

тишину будущая мачеха.

— Нет, — покачала я головой и взяла приборы.

— Давайте выпьем вина, — предложил папа.

— Замечательная идея, милый, — поддержала его женщина и

обратилась к домработнице. — Дороти, принеси нам из погреба

самую лучшую бутылку, которая у нас имеется. Сегодня для нас

великий день, не побоюсь этого заявления.

При её словах я смутилась, было видно, что Патриция из кожи

вон лезет, чтобы мне угодить. Это приводило в замешательство, и

я не знала, как действовать дальше. Сейчас это были для меня

чужие люди, незнакомцы, а главного предводителя шайки не

было.

— Итак, Оливия, расскажи нам, как тебе Гарвард? — вновь

начала диалог женщина.

— Хм…поначалу было сложно, но я усердно занималась и

теперь мне намного легче, — медленно подбирала я слова, смотря

в тарелку.

— Хирургия, значит, — влился в разговор папа, я подняла

лицо на него и кивнула. — Почему? Я всегда думал, что ты

поступишь на что-то творческое. Ты грезила балетом.

— Я тоже так думала, — улыбнулась я. — Но потом поняла,

что танцевать я могу и для себя. Я хотела помогать людям. Я не

боюсь вида крови, спокойно переношу затхлый запах и морги.

Так почему нет? И сейчас я довольна своим выбором. Мне

комфортно, и я рада принятому решению.

Папа хотел сказать что-то ещё, но в этот момент вошла

Дороти и начала разливать вино по бокалам.

— За твой приезд, — поднял фужер папа, и я повторила его

действия, как и Патриция.

Отпив немного, я ощутила спасительную волну,

прокатившуюся по телу и отдающуюся сладкой тяжестью в

ногах.

— Только много не пей, — предупредил отец, и я удивлённо

на него посмотрела. — Мне рассказала твоя мать, как ты

однажды пришла настолько пьяная, что села в гостиной и

разговаривала с выключенным телевизором о бытие.

— Это было давно, — рассмеялась я.

— Я не помню эту историю, расскажи, — предложила мне

Патриция.

— Это было после выпускного бала, меня выбрали королевой,

и мы немного перебрали…

— Немного? — ухмыльнулся папа. — Если немного это

означает вызов медбратьев со спасительным уколом, то я ничего

не понимаю в слове много.

— Оливия, — засмеялась Патриция. — Я не думала, что ты

такая проказница, это больше похоже на моего сына.

— Ну, с кем не бывает, — пожала я плечами. — Но я

научилась пить со временем.

— И это моя дочь, — притворно ужаснулся папа, чем заставил

меня улыбнуться.

— Какая есть, — развела я руками.

— Твой жених приедет на свадьбу? — неожиданно спросил

отец.

— Какой жених? Оливия, ты помолвлена? — воскликнула

Патриция, а я отрицательно замотала головой.

— Как нет? Маргарет рассказала, что тебе сделал