ступеньки, ожидать предателя.

Он появился, когда уже расцвело, а я задремала, прижавшись

в стене.

— Оливия, что ты тут делаешь? — тихо спросил он, и я

открыла глаза.

— И мне это очень интересно, — зло произнесла я и

поднялась.

— Не понимаю тебя, — покачал он головой.

Как этот человек мог таить в себе столько яда, разрушая

вокруг себя все? Как? Значит, вся моя жизнь, разговоры о

доверии были ложью.

— Я всё знаю, что ты помог умереть отцу Гарри, про спор,

про маму, про то, какой ты урод на самом деле, — выплёвывала я

слова, пока глаза отца расширялись в ужасе.

— Что…кто, — прошептал он.

— Кто ты вообще? Когда ты стал таким? — вглядываясь в

любимые черты лица, продолжала я, а глаза затуманились.

— Тебя это не касается, — сжал он губы и подошёл к другой

лестнице.

— А если Патриция узнает, я ей все расскажу, потому что это

гнусно, это…

— Расскажешь? Вперёд, доченька, стань для меня убийцей. Я

добивался её всю жизнь. Любил до боли, умирал и снова любил!

Так давай, говори, и тогда ты станешь такой же, как я. Потому

что ты моя кровь, но никогда я свою кровь не отдам такому

ублюдку, как Стайлс. Любишь? Так знай, что такие, как он не

умеют любить! — кричал он.

— Это ты ублюдок, а не он, — с отвращением произнесла я.

— А ну повтори, — ухмыльнулся папа.

— Миллион раз могу повторить! — закричала я от обиды

внутри. — Урод, ты законченный мудак! Куда ты дел моего отца,

который всегда улыбался и не был таким говнюком? Это не

Гарри, это ты разрушаешь всё! Ты не стоишь ни фунта, и мне

противно, оттого что ты мой отец!

— Разговор окончен, не для того, я работал и давал тебе

образование, защищал и пытался уберечь. Чтобы слышать грязь

из твоего рта! Считаешь, что ты взрослая? Так вот, девочка,

трахаться, это ещё не стать взрослой, это означает, что тебя надо

было пороть, а не любить! — столько ярости и ненависти было

обращено ко мне, что я сделала шаг назад.

— Знаешь, почему я уехала? Потому что ты перестал быть

моим супергероем уже давно, ты превратился в злодея. А они

оканчивают плохо! — выдохнула я.

— Марш в свою комнату, ты больше никуда не выйдешь. И

Гарри не подойдёт к тебе, потому что ты для него никто. Он

тобой увлёкся лишь потому, что ты моя дочь. Гены не заткнуть, и

ненависть передаётся по крови. Только ты предала меня, ты

выбрала того, кто уже тебя унизил раз, а второй раз будет вскоре.

И куда ты потом побежишь? Тебе некуда бежать, потому что от

той грязи, которая в тебе не скрыться, я это по себе знаю. Но я не

жалею ни о едином поступке совершенном мной. Скройся с глаз,

пока не довела меня до греха! — орал он.

— До греха? Ты убил Дэвида, ты заставил всех думать, что

Гарри наркоман. Да пошёл ты, — я оглядела его с отвращением и

подбежала к двери.

— Стой! Только попробуй выйти, я тебя лишу всего…

— Чего ты ещё можешь лишить меня? — нервно рассмеялась

я. — Чего? Ты сделал все, чтобы я узнала, какую ты ведёшь игру

без правил. И я не скажу ни слова Патриции, ты сам ей об этом

скажешь, потому что такое надолго нельзя похоронить. Оно

сожрёт тебя изнутри!

Вылетев на прохладный воздух, ноги меня несли куда-то, и я

позволяла им.

Как же это больно терять любимых. Знать, что они живы, но

в то же время мертвы в душе. У них уже есть плита на твоём

воображаемом кладбище, и теперь ты будешь носить только туда

цветы полная горечи, что ты знала этого человека, а он оказался

предателем.

Я остановилась, переводя дух, сжимая голову. Поворачиваясь

вокруг себя, я видела людей, у каждого были свои проблемы, и

они куда-то спешили. И никому не было дела до тебя, а у тебя вся

жизнь в один миг разрушилась.

И из твоей груди вырывается крик о помощи, но на тебя

смотрят как на помешанную, больную и продолжают идти.

Потому что ты одна, ты никому не нужна.