вернулись наши родители. У меня не было выбора, но сейчас ты

даёшь мне надежду, — я говорил всё, что приходило на ум, в то

время как в её глазах снова показались слёзы.

— Ну не реви ты, — взмолился я. — Не могу смотреть, как

ты плачешь, Ливи. Это убивает меня, я не знаю, как помочь, что

сделать…

— Я люблю тебя, Гарри. Всегда любила, и сейчас чувствую

себя дурой, а если ты не встанешь с меня я буду мёртвой дурой,

— перебила она меня и осторожно улыбнулась.

Что там люди не умеют летать? Умеют, потому что сейчас я

был готов быть мальчиком-воробушком. Я был счастлив, все

вопросы, все страхи испарились. Я видел только её и ясную

дорогу вперёд.

— Гарри, я поняла, ты теперь хочешь убить меня, чтобы

никто не знал, что ты влюблён, — её улыбка стала шире, и

тонкие прохладные пальцы коснулись моей щеки. Даже эта

невинная ласка стала для меня самой невероятной.

— Прости, — прошептал я и скатился набок, а Лив довольно

вздохнула. — Ты можешь повторить ещё раз?

— И это я тупею от алкоголя, — рассмеялась она и

повернулась в мою сторону. — Знаешь, почему у меня

татуировка?

— Нет, — улыбнулся я.

— Она означает «Укради моё сердце». Эти слова были

написаны у меня над кроватью в нашем доме, потому что ты

однажды пел песню, помнишь? И они принадлежат тебе, — она

нахмурилась. Вот это было плохо.

— Но тебе тогда было…

— Тринадцать, — закончила она за меня.

— Значит, ты притворялась всё время? — удивился я её

таланту актрисы.

— Нет. Когда я вернулась, я думала, что все забыла,

полностью, и ты больше не властен надо мной. Но, к сожалению,

оказалось, что я сама себя обманывала. И признаюсь, тогда в

клубе, я знала, что это ты, а не Винс. Я решила, что так я уберегу

себя от новой ошибки, — открыла она мне правду, а я закусил

губу, и повернулся на спину.

Какой я придурок! А я поверил, я ведь повёлся этой хитрой

лисице. Я делал опять нелепые выводы, как обычно не отличаясь

эрудицией и логикой. Она просто боялась, что я остался тем

уродом, который обидел её. А разве я изменился? Да. Я стал

полноценным, живым и узнал, что такое дышать полной грудью.

— И о чём ты мне ещё соврала? — спросил я, пока Лив

придвинулась ко мне и легла на моё плечо, кладя свою ладонь на

мою грудь.

Мать твою, как я счастлив! Я обнял её, поцеловав в волосы,

наслаждаясь этим мгновением. Было ощущение, что все стены

рухнули, а ведь всё было так просто.

— Я не спала с Винсем, хотя я никогда не подтверждала твои

догадки и не опровергала их. Но между нами ничего не было,—

ответила она, а я готов был запрыгать от идиотизма внутри.

— И ты больше с ним не встретишься, попробуй заикнуться,

— предупредил я.

— Это будет сложно, я хочу знать, что он может предпринять

против тебя. Хотя он обещал, но все же, — Лив приподнялась и

серьёзно посмотрела на меня.

— Да мне похрен, — фыркнул я. — Ты со мной, только

дотронется до тебя, я ему врежу…

— И тебя посадят, — покачала она головой. — Ты не

исправим, Гарри. И зачем ты напился?

— Я же мудак, мне можно, — отшутился я, но она сузила

глаза, а я обречённо вздохнул. — Потому что я наговорил тебе

ерунды, приревновал к Винсу, а ещё твоя сучка подружка подлила

масла в огонь рассказами о Реде.

— Кори? — удивилась она. — Что она сказала?

— Даже не хочу говорить об этом, — зло ответил я.

— Гарри, что она сказала? — Лив села и посмотрела на меня.

— Что такой, как я, никогда не станет для тебя подходящей

парой. Что ты всегда ненавидела меня, и говорила только гадости

им обо мне. Что ты никогда не простишь меня. Я не заслуживаю

этого. Какая ты замечательная, как мужики вьются около тебя,

поют под балконом, пишут признания в небе…

— И это всё? — перебила она меня.

— И ещё Луи просил передать, что он любит тебя, —

вспомнил я слова её брата.